Добриллион
Шрифт:
– Я читал про одного иностранного футболиста, – сказал Франк, пока они ждали заказ. – Он никогда не стирает трусы. Надевает один раз, а потом выкидывает.
– Мне что-то не по себе, – ответила мама.
У Франка десять или двенадцать пар трусов. И когда почти все они после стирки сушатся на веревке, кажется, что в доме полно мальчишек.
Официант принес еду и напитки. Повертев в руках стакан, мама заметила вполголоса:
– Могли бы и заменить стаканы. Смотри,
За едой Франк с мамой слушали подростков. Один сказал:
– Я как-то читал про одного мусорщика из Англии. Он выиграл в лото сумасшедшие деньги, не меньше ста миллионов. И все спустил – на тачки, женщин и частные самолеты. А когда потратил весь выигрыш, обратно в мусорщики его не взяли. Работает теперь на кондитерской фабрике.
Остальные засмеялись.
Франк с мамой ели молча. Подростки болтали о том, как люди транжирят деньги, и складка на лбу у мамы постепенно становилась глубже. Франк уплетал пиццу с двойным сыром. Его половина была с ананасом. Кусочки ананаса напоминали короткие и толстые солнечные лучики – он рисовал такие в углу рисунка, когда учился в первом классе.
Мама и Франк не смогли доесть все. Мама спросила подростков, не хотят ли они помочь. Те явно обрадовались.
– Спасибо большое, – сказала девушка с металлическим прыщиком.
Мама полезла за кошельком, чтобы оставить на чай. Пришлось выбирать между пятидесятикроновой купюрой и монеткой в пять крон. Она оставила пятерку.
– Наверное, это в последний раз, – заметила она.
– Что в последний раз? – уточнил Франк.
– Когда я могу так мало оставить на чай.
В машине по дороге домой мама сказала:
– Думаю, мы должны жить как раньше.
Франк посмотрел на нее.
– Как раньше?
– Да. Не будем транжирить.
– Как так – не будем?
– Нам не нужен большой дом. И новая машина не нужна. Нам не нужны дорогие часы и украшения.
Звучит как какая-нибудь из десяти заповедей, подумал Франк. Или как их продолжение.
– Но у нас двадцать четыре миллиона! – запротестовал он.
Мама крепче сжала руль. Сложно вести диалог с человеком, у которого кулаки сжаты.
– Не обязательно никому говорить. Это будет наш секрет. Твоя доля будет лежать в банке, пока тебе не исполнится восемнадцать.
– Восемнадцать! – воскликнул Франк. С таким же успехом деньги могли ждать его на другой планете.
– Сначала ты должен закончить школу. Я не хочу тебя избаловать.
– Это еще почему? – спросил Франк.
Бабушки и дедушки его одноклассников очень даже их баловали – так, что дальше некуда. А у Франка бабушка с дедушкой жили так далеко, что дальше некуда.
– И я буду работать. Не хочу сидеть дома и весь день ходить в халате.
– Ты же полы моешь, – удивился Франк.
– А еще столы, стулья и лестницу, – ответила мама. – И разговариваю с
Войдя в дом, Франк сразу скинул обувь. Один ботинок полетел прямо в стену и стукнулся немного слишком сильно, как будто разозлился. И заразил Франка своей злостью. Он пошел к себе в комнату, с грохотом захлопнул дверь и бросился на кровать.
– Между прочим, ты счастливчик: у тебя есть своя комната, где можно запереться! – крикнула мама из коридора. – У многих и этого нет. Подумай о тех, кто в Азии!
Но Франк не хотел думать о тех, кто в Азии.
Он взял в руки комикс, но читать тоже не хотелось. Тогда он принялся очень быстро его листать, и шелест страниц – шорх, шорх! – напоминал свист, с которым горные лыжи рассекают снег на поворотах. Он отложил журнал и стал дуться, будто решил заполнить собой всю комнату.
< image l:href="#"/>За завтраком Франк положил на бутерброд лишний ломтик колбасы. Откусывая первый кусок, он стянул этот ломтик с хлеба и тут же положил взамен еще один.
– Куда так много колбасы? – сказала мама, не оборачиваясь.
– Двадцать четыре миллиона, – ответил Франк.
– И все-таки: один кусок хлеба – один кусок колбасы, как и раньше.
Мама села напротив него с бутербродом и чашкой кофе и посмотрела в окно. Там все было как обычно. По небу вперемешку плыли темные и светлые облака. Похоже, собирался дождь.
Франк посмотрел на бутерброд, который мама поднесла ко рту.
– Майонез! – заметил он. – Ты положила больше майонеза.
Мама, не переставая жевать, помотала головой. На губах у нее был майонез. И на кончиках пальцев. Обычно она выдавливала майонез тонкой ниточкой. А сегодня выдавила толстой полоской, похожей на провод от лампы.
– Не больше, чем раньше, – сказала мама. – Просто раньше я его укладывала завитками, а сейчас – прямыми линиями, видишь? Так что на самом деле его даже меньше.
После завтрака Франк пошел в школу – коричневое здание в центре поселка. Тот, кто выбирал цвет, наверное, хотел, чтобы школа напоминала детям шоколадный торт. На самом деле она больше напоминала корову – а точнее, коровью лепешку.
В луже около школы стоял мальчик по имени Пол. Если кто-то оказывался достаточно близко, он подпрыгивал и окатывал его грязью. Так что Франк и остальные обходили Пола подальше, чтобы избежать печальной участи. Какая же глупость – стоять в луже и обрызгивать окружающих, ведь при этом непременно обрызгаешься сам.