Доброе утро!

Мейер Сьюзен

Он сделал паузу.

— И?.. — поинтересовалась Грейс, рассудив, что ее молчание он принял бы за невнимание.

— Мой брак с Лидией развалился до случая с Кори.

Грейс резко обернулась.

— Что?

— Сегодня, когда я укачивал Сару в ее колыбельке, я подумал о твоей невыносимой тоске, твоем одиночестве. Ты совершенно не похожа на Лидию. Мы с ней всю нашу совместную жизнь ссорились. Сначала она не хотела детей, затем, когда у нас появился Кори, хотела отдать его в школу для одаренных детей в Калифорнии. Мы ссорились потому, что она продолжала

отталкивать сына, она не хотела, чтобы он был рядом.

— О...

— Не хочу сказать, что я не любил ее, когда женился, но мы оказались абсолютно разными людьми, с разными жизненными позициями. Мы упорно шли к разводу еще до смерти Кори. Сегодня я осознал, что мне нужно перестать путать одно с другим. Не смерть Кори положила конец нашему браку.

— О, мне очень жаль...

Он легко рассмеялся.

— Знаешь, что я о тебе думаю? У тебя действительно шестое чувство. Я в этом убедился еще тогда, в доме на пляже, наблюдая за вашим с Орландо общением и слушая ваши беседы. Я видел — ты особенная. Более того, у нас с тобой одна мера ценностей. Особенно в отношении семьи и обязательств. У нас с тобой есть то общее, чего и в помине не было у меня и Лидии. Общие надежды. В воскресенье я осознал, что нас связывает нечто более глубокое, чем простое физическое влечение. — Он замолчал на мгновение. — И я запаниковал.

Грейс хранила молчание, давая ему возможность выговориться.

— Сегодня, укачивая плачущую Сару, я ненавидел себя за то, что забрал у тебя ребенка, злился, что жизнь завела нас в тупик, а потом я внезапно осознал, что это не жизнь виновата, а я! Я не знал, что могу любить тебя, не причинив тебе боли.

Она задержала дыхание, боясь спугнуть робкую догадку.

— Я многое передумал о моем браке с Лидией, о смерти Кори и, в конце концов, пришел к выводу...

— К какому? — прошептала она.

— Если бы мы с тобой поженились, это не значило бы, что мы бы забыли о Кори. Ты бы знала, что я ошибся, когда отвлекся от ребенка, и я бы чувствовал вину за это, но ты бы никогда не корила меня. Я и ты — мы бы выжили вместе, и наш брак, возможно, стал бы счастливым.

Женщина прижала руку к груди.

— Звучит, как комплимент.

— Ты особенный человек. Или сила твоей любви особенная. — Он покачал головой. — Или мы вместе особенные. Я не знаю... Однако в этой ситуации ты была очень терпелива, а я сбежал.

— Ты не сбежал, — улыбнулась она.

— Возможно, и нет. Возможно, меня тянуло назад, в прошлое. Я не могу ничего с этим поделать, но...

Она задержала дыхание, сердце колотилось в груди, готовое выпрыгнуть наружу.

— Я люблю тебя, — повторил Дэнни, словно его слова звучали странно даже для него и их нужно было говорить еще и еще. — Я не могу вынести мысли, что ты здесь одна. И даже если я опять причиню тебе боль, поверь, это неумышленно, я готов рискнуть и сделать шаг...

— Какой шаг? — спросила она еле слышно.

— Я хочу любить тебя и хочу... жениться на тебе.

— Что? — Она не ожидала столь крутого поворота.

— Я люблю тебя и хочу,

чтобы ты вышла за меня замуж, — повторил он.

Оглушенная новостью, Грейс лишь пристально вглядывалась в него.

— Ты можешь сказать, что ты меня тоже любишь? — дрожащим голосом спросил он.

— Я люблю тебя.

И тогда Дэнни рассмеялся. Звук наполнил пространство маленькой кухни.

— И ты хочешь выйти за меня замуж? — Он глубоко вздохнул. — С появлением Сары моя жизнь обрела смысл, я понял, что вы — все, что мне нужно. Я хочу тебя. Ты выйдешь за меня замуж?

— Да! — Грейс сделала шаг навстречу ему, но, вспомнив о кастрюле на плите, отвернулась. В одну секунду он оказался у нее за спиной с распахнутыми объятиями.

Секунду спустя они целовались, искренне и глубоко, словно любовники после долгой разлуки.

Ее сердце пело, в голове шумело. Он любит ее и хочет на ней жениться. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Дэнни отстранился.

— Опять молоко убежало.

— Кажется, я выключила плиту. — Она обернулась и увидела, что конфорки не работают. — Я выключила плиту.

— У меня есть идея получше, чем пить какао.

Дэнни привлек Грейс к себе и прошептал что-то на ухо, от чего она зарделась, затем рассмеялась. Он снова поцеловал ее — на этот раз так страстно, как целовал тогда, в доме на пляже. Наконец-то он нашел дорогу домой.

ЭПИЛОГ

Отдыхая под раскидистым дубом у деревянного стола для пикников, Грейс наблюдала за Сарой, играющей в песочнице вместе с детьми кузенов и кузин. Слева на поле сражались в софтбол две команды — команда женатых мужчин и команда холостяков. Дэнни выступал за первую.

В жизнерадостном и энергичном парне, одетом в яркую футболку и шорты цвета хаки, с трудом угадывался мрачный шеф одной из самых значительных корпораций города. Однако здесь, на ежегодном пикнике семьи Маккартни, все казалось совершенным и гармоничным.

Мяч взлетел в воздух и начал падать по направлению к Дэнни. Грейс со стоном закрыла глаза, взглянула на игравших мужчин сквозь пальцы.

— Без проблем, я приму его, — крикнул Дэнни и, выполнив замысловатое па, отбил мяч.

Победоносный крик разнесся по полю. Удар Дэнни завершил игру. В первый раз за двадцать лет команда «женатиков» одержала вверх над более сильными и молодыми соперниками.

Дэнни принимал поздравления, он стал новой кровью команды. Грейс обернулась к восьмимесячной дочери с торжествующей улыбкой.

Команда «женатиков» под аплодисменты вернулась к своим женам. Дэнни взглянул на Грейс с видом по меньшей мере олимпийского чемпиона.

— Ты видела?

— Да, ты был великолепен.

— Точно!

Грейс рассмеялась.

— Мужчины. — Она задержала дыхание, когда он опустился на скамью рядом с ней.

— Ты в порядке?

— Абсолютно.

— Уверена?