Добрый убийца
Шрифт:
«Петр, не хотела тебе писать, да в себе держать этого больше не могу». Ерожина, забыв про Глеба, спустилась вниз, медленно вошла в комнату, уселась на диван, зажгла лампу и стала читать дальше.
«Ты человек взрослый, разумный, надеюсь, поймешь глупую бабу с ее дурацкими страхами. Дело касается твоей жены и моего мужа. Только умоляю, пусть о моем письме никто не узнает».
— Надя, может, дашь чего поесть? Ты же обещала, — жалобно с порога попросил Михеев Надя не шелохнулась. Она продолжала чтение.
Михеев просьбу повторил громче. Хозяйка отложила
Помощник мужа повернулся и тихо уплыл на кухню.
«С беременными женщинами надо быть поосторожнее», — решил он, запихивая в рот огромный кусок ветчины.
29
Петр Григорьевич знал, что до Самары лететь около двух часов, но самолет болтался в воздухе уже на двадцать минут больше. Подполковник заметил, что не только он один с недоумением поглядывает на часы. Бритый молодой человек в кресле через ряд каждые пять минут оголял запястье на левой руке и отслеживал движение стрелок на своей «Сейке». Женщина напротив тоже третий раз смотрела на часики. Ерожин встал, пересек передний салон, в котором летел, и, обнаружив в закутке стюардессу, разливающую минеральную воду в пластиковые стаканчики, остановился:
— Девушка, что бы это могло означать? Мы летим в Самару или к Господу Богу?
— А куда бы вам больше хотелось? — вопросом ответила стюардесса и стрельнула в Ерожина косящими синими глазами.
«Тоже мне, падший ангел», — подумал подполковник и ответил:
— С вами, пожалуй, без разницы. А без вас хотелось бы уже приземлиться в Самаре.
— Так летите со мной. Вот подержите поднос, раз вы такой беспокойный пассажир.
Ерожин взял большой пластмассовый поднос в руки и терпеливо ждал, пока синеглазая стюардесса наполнит с десяток стаканчиков.
Закуток был тесен, и девушка невзначай несколько раз рукой коснулась пассажира, а наклоняясь за новой бутылкой, дала ему возможность заглянуть в разрез форменного пиджачка.
«Хороша, бестия», — наметанным глазом определил Петр Григорьевич.
— Можете меня тут подождать. Сейчас разнесу воду, и процесс придется повторить, — сказала она и снова брызнула в Ерожина своим синим взглядом.
— А сейчас идите на место и пристегнитесь, — приказала небесная красавица, когда и второй поднос оказался с наполненными стаканчиками.
— Неужели наконец Самара? — улыбнулся подполковник. — Теперь даже грустно, что полет заканчивается…
— Не расстраивайтесь. У нас вынужденная посадка в Нижнем. В Самаре снег и поле замело на метр. Часа три проторчим. Можете пригласить меня в бар, — ответила синеглазая бестия и, покачивая бедрами, удалилась к пилотам.
«Удачно получилось, что я не просил Алексея меня встречать», — подумал Петр Григорьевич, усаживаясь на место. Пассажиры восприняли сообщение о вынужденной посадке без особых эмоций. Вынужденная все же лучше аварийной. Коснувшись колесами бетона, лайнер сильно тряхнуло, и он побежал по полосе, упираясь в нее тормозами. Закончив бег,
Петр Григорьевич не вставал. Делать в Нижнем ему было нечего. Сообщить Алексею точное время своего прилета он не мог, потому что этого точного времени не знал никто. Скоро подполковник остался в салоне один.
— Так вы приглашаете меня в бар или жметесь? — Голос стюардессы прозвучал сзади. Петр Григорьевич оглянулся, еще раз встретился с призывной синевой косящего взгляда и, вздохнув, поднялся с места.
Автобус с пассажирами уже укатил, и они вдвоем зашагали к зданию аэровокзала пешком.
Синеглазку звали Галей, она с трудом удерживала равновесие на своих высоких каблуках.
Снег под ногами лежал мокрый и скользкий.
Ерожин взял Галю под руку и, поддерживая девушку, довольно быстро добрался до цели.
— Можем пойти в бар аэровокзала, но здесь дорого и все разбавленное. Тут есть небольшая частная гостиница, там намного лучше.
— Знания — сила, — согласился Петр Григорьевич и молча зашагал в указанном направлении.
— Ты послушный козлик, — улыбнулась Галя.
— У меня есть выбор? — поинтересовался подполковник.
— Выбор всегда есть. Можно торчать одному в зале, а можно пойти в ресторан, где тебя обдерут и напоют сивухой. Еще один вариант я тебе назвала.
— А не успеем прокатиться в город? — спросил Ерожин. В Нижнем он зимой не бывал, и посмотреть на город в снегу был не против.
— Ты знаешь, сколько отсюда до центра?
Час на тачке, не меньше, а по такому снегу вообще — мрак. Мы можем тут и сутки торчать, а можем через два часа подняться.
Синеглазка не обманула. В баре маленького частного отеля оказалось уютно. Они устроились в уголке под большим экзотическим деревом и положили одежду на соседний стул.
Посетителей кроме них было всего трое, да и сидела та троица далеко.
— Тебя кормить? — поинтересовался Брожин.
— Если ты при бабках, покорми, — ответила Галя и, достав маленькое зеркальце и косметичку, стала добавлять ресницы на своем курносом личике. Покончив с макияжем, она убрала косметичку в сумку, извлекла оттуда мобильный телефон и положила его перед собой на столик.
— Понадоблюсь — вызовут, — ответила она на вопросительный взгляд Петра Григорьевича.
Длинный как спица бармен с зализанной челкой темных волос несколько раз вопросительно поглядывал на них. Ерожин кивнул, и «спица», покинув стойку, зашагал к их столику. Шел он, как цапля, высоко выбрасывая колени и покачивая в такт шагу маленькой головой.
Ерожин выдал Гале меню, и она заказала солянку, мясное ассорти, кофе, ликер и шоколадку. Себе Ерожин спросил водки и бутерброд с осетриной. Он давно не ел, но чувства голода не испытывал.