Добрый
Шрифт:
Короче, одни предположения, домыслы, догадки и это пресловутое «если». Ответов на всё это ноль целых хрен десятых. Ну или почти так.
Решив особо не заморачиваться и не напрягать мозг до кровоизлияния, я стал созерцать окрестности. Этот мир как-то отучил меня напрягаться раньше времени. Или я и раньше таким был, а здешняя реальность просто укрепила мой здоровый пофигизм, подталкивая решать вопросы по мере их поступления, а не обдумывая на сто шагов вперёд. Поэтому окрестности, созерцание, впечатления, запоминание и, конечно, ожидание прихода в конечную точку. Ах да. Ещё радость оттого, что идти не заставляют, а несут в
Кругом, насколько хватало усиления моего личного оптического прибора под названием глаза, простиралось болото. Причём это были не до боли знакомые российские топи какого-нибудь северо-западного региона с огромным обилием мха и чахлыми деревцами и кустарниками. Нет, это были какие-то джунглевые болота. По крайней мере именно так охарактеризовал я их с первого раза. Естественно, за свою жизнь я ни в джунглях, ни в тропических болотах не был. Охотиться на анаконд меня как-то не тянуло. Гонять по пьяни крокодилов или ещё какую живность, обитающую там, тем более. А может, эта живность и не обитала там вовсе.
В общем-то, всё, что окружало меня в зоне прямой видимости, можно было охарактеризовать следующими словами.
Под ногами тех, кто нёс меня, что-то усиленно чавкало и пузырилось. Довольно плотным, но отнюдь не беспролазным строем вверх устремлялись многочисленные стволы разнообразных деревьев, покрытые всевозможными ползучими паразитами вроде лиан. Вверху эти стволы, лианы и иже с ними раскидывались и переплетались в единую массу изумрудной зелени, образующую многослойную, цветущую, пахнущую и живущую своей жизнью накидку, накрывающую окрестности так плотно, что здесь, внизу, стоял ощутимый полумрак позднего вечера. В этой многоярусной накидке что-то свистело, пищало, гулко ухало, язвительно улюлюкало, насмешливо хохотало, поедало друг друга, радовалось жизни и размножалось. Вот, судя по звукам, точно размножалось, как, впрочем, и всё остальное. Но это там — наверху. А здесь, внизу, стволы-колоны, чавканье под ногами и никакого движения, поедания и размножения. Чем не болотистые джунгли? Да всем болотистые, хоть я их и не видел.
— Нет, давай его всё-таки бросим и подстрелим что-нибудь на ужин, — прервал мои созерцательные размышления тот, который не нёс меня.
— На ужин настреляют другие, не волнуйся, — спокойно отвечал мой носильщик.
— Вождь по головке не погладит за эту падаль, — настаивал первый. — Всё ровно подохнет.
— Вождь спасибо скажет и лучшими войнами племени объявит. Ты хочешь быть лучшим воином племени?
— Спросил! Конечно, хочу! Только за этого нас плоды турога сошлют собирать. А я — воин, а не какой-нибудь грязный сборщик.
— Иди тогда и стреляй кого-нибудь на ужин. А я стану лучшим воином и попрошу вождя отдать тебя ко мне в услужение.
Далее диалог прекратился. Видимо, второй решал свою участь. Стать лучшим воином, скорее всего, было для него пределом мечтаний. Но, с другой стороны, альтернатива стать каким-то там сборщиком каких-то плодов пугала его ещё больше. Отсюда я сделал вывод, что дисциплина у этих незнакомцев серьёзная, а наказания суровые и беспощадные. А какой можно было сделать вывод, если, по их же словам, за какую-то не принесённую дичь на ужин тебя разжалуют в низшую касту?
— Ладно, — снова подал голос тот, что не нёс меня. — Давай так. Положим его здесь ненадолго. Настреляем дичи.
— Нет, — выдал после долгих раздумий тот, что нёс меня. — А если его здесь сожрут? За что тогда великих воинов получим?
Перспектива быть сожранным мне тоже никак не улыбалась, причём настолько никак, что я уже был готов подать голос и обозначить своё возвращения к жизни.
— Хорошо, давай решим так, — не сдавался тот, что нёс меня. — Если он подохнет по дороге или вождю не понравится, то перед Великим вождём буду отвечать только я. Ты с этой минуты будешь решать свою судьбу как хочешь. И закончим на этом.
А вот это было совсем другое дело. Вот под таким решением вопроса я готов был поставить свою подпись не задумываясь. И хлюпать по подозрительному болоту не нужно. И перспектива дожидаться на сухом бугорочке какой-нибудь кровожадной твари тоже не маячила на горизонте. А парень-то далеко не глуп, как мне первоначально показалось. И логика присутствует. И тараканы в черепной коробке резвенько так бегают. Если окажется, что он не один такой самородок в племени, то вполне можно и договориться, а не выступать в роли экзотической забавной зверюшки.
Практически полностью успокоившись, приняв эти обнадёживающие мысли за основу, я даже не заметил, как задремал, под монотонное покачивание на спине несущего меня. Конечно, физиологическая целостность организма — это очень важно и приятно, с какой стороны ни посмотри. Но стрессы никто не отменял, и серое вещество, вольготно расположившееся между ушами, требует периодического приведения его в уравновешенное состояние. И самоё лучшее средство для этого — спокойный здоровый сон в полнейшем отрубе.
***
Просыпаться я начал от чувства всевозрастающего дискомфорта. Причины его ещё пока не были ясны, но чувство неустаканенности уже присутствовало. Наученный бесценным опытом за время пребывания в этом мире, я не спешил открывать глаза, да и вообще каким-либо образом показывать, что я уже в этой реальности.
Нет, мы лучше пока попритворяемся. Точнее, вспомнив систему Станиславского, убедительно поживём в образе человека в полном отрубе. Вдруг чего полезное услышат мои уши. И на основе этого мой уже слегка отдохнувший и уравновесившийся мозг разродится гениальной моделью моего дальнейшего поведения. Хватит, прошли времена дурацкого тыканья слепым котёнком куда надо и не надо. Я как-то резко прозрел, поумнел и сильно поуспокоился. Да и ежеминутные смены настроения куда-то испарились. Причём мгновенно: стройными рядами, в упорядоченном отступлении.
— Великий вождь, мы принесли тебе странное существо, которое спасли в болотном озере.
— Как смеешь ты обманывать меня, недостойный звания война? Это обычный гел. Правда, довольно глупый, если забрёл в наши земли и попробовал своим утоплением осквернить наши великие болота.
— Сначала мы тоже так подумали, о Великий вождь, но это не гел. Подойди поближе, и ты увидишь это.
— Ты стал слишком нагл, Туг. Как ты смеешь приказывать мне, Великому вождю?
— Но, это не гел. Он только выглядит как гел, наверняка принял его облик. Но запах. Великий вождь, гелы пахнут не так. В нашем мире вообще так никто не пахнет. А если это тот, о ком говорит пророчество гургутов? Если это тот, кого гургуты ждут с начала основания мира?