Добыча принца
Шрифт:
– Ты скажешь, кто ты такая? – ласково спросил он, проникновенно заглядывая в глаза.
– Вечером, – потупилась я, чтобы он не увидел многообещающего блеска моих глаз.
– Хитрюга! – неожиданно легко рассмеялся Арвинский. – Вечером меня меньше всего будет занимать твое происхождение.
Почему это? Не поняв причины веселья, я вскинула на него взгляд.
– Нас ждет брачная ночь, – пояснил принц, и мои щеки вспыхнули. – Не бойся, я не откажусь от тебя, кем бы ты ни была.
«Поспорим?» – так и хотелось сказать ему, но я прикусила язык. Самомнение
– Мне нужно освежиться, – сказала, ускользнув из объятий, в которые он поспешил меня заключить.
Нехотя меня отпустили, и я скрылась за дверью спальни. Только вместо того, чтобы идти в ванную, подошла к бюро, доставая бумагу и писчие принадлежности.
«У тебя есть время до вечера», – написала брату. Он поймет.
Порывшись еще в бюро, нашла красивую ленточку. Наверное, одна из прелестниц презентовала принцу, раз он ее хранит. Ничего. Позаимствуем.
Подозвала к себе Верного и завязала ее на его шее, под пышным бантом спрятав послание. У нас дома я так часто передавала записки, если нужно было срочно кого-то найти. Просто сомневалась, что у нас с братцем будет возможность поговорить.
«Найдешь Мейна», – сказала мысленно.
А дальше мы с Арвинским вернулись к обществу, и я вела себя идеально. Наравне с супругом общалась с людьми, ловко уходила от ответов о моем происхождении, напуская таинственности, была улыбчива и обаятельна. Вытерпела торжественный обед, поддерживая разговор за столом и общение с местными дамами после него. Я хотела, чтобы все запомнили принцессу Фарогосса и никто не посмел сказать, что она дикарка или у нее отсутствуют манеры. Маменька мною бы гордилась.
Получила небольшую передышку, когда отправилась на примерку бального платья, которое для меня готовили, и платья для завтрашней свадьбы. Не знаю, когда только Велиан успел распорядиться об этом. Нет, я уже не испытывала иллюзий, понимая, что наш брак реален и никаких дополнительных церемоний больше не требуется, празднество, скорее, для народа.
Весь день я ловила на себе задумчивые и в то же время одобрительные, с долей гордости взгляды супруга и довольные – короля. А вот глаза его друга-блондинчика, когда я непринужденно вела себя за столом, да еще во время разговора процитировала слова известного философа, нужно было видеть. Наверное, заговори при нем Верный, он и то удивился бы меньше. В пику им всем мои манеры оказались безупречны!
Наши люди никак не выдали знакомства со мной, наверное, получили распоряжение братца. Я избегала встревоженного взгляда Мейна во время обеда. Мою записку он получил, я проверила. Видела его желание поговорить со мной, но сомневалась, что это изменит мои планы. Арвинский просчитался с выбором жены!
Не знаю, по каким причинам, но его величество ничего не стал менять, и бал открыли в честь приезда гостей. Мой супруг, после дня общения, уже даже не спрашивал, умею ли я танцевать, приглашая меня. Когда я уверенно закружилась с ним
– Кто же ты?
Мне не на шутку удалось раздразнить его любопытство.
– Мы раньше точно не встречались, при дворе тебя никто не знает, – рассуждал он вслух, а потом вдруг улыбнулся: – Точно! Ты из семьи тех, кто вызвал недовольство короля и кого отлучили от двора. Это объясняет, почему ты легко и непринужденно чувствуешь себя в высшем обществе, но еще не была представлена ко двору, когда родные попали в немилость. – Гордый своей прозорливостью, Арвинский победно мне улыбнулся: – Теперь понятно, почему ты не спешишь назвать свою фамилию. Я прав?
– Не совсем, – таинственно улыбнулась ему. Пусть он и не угадал, но все же моя фамилия ему точно не понравится.
– Уже вечер, пора раскрыть свое инкогнито. Это ничего не изменит между нами.
Я бы поспорила насчет изменений, но в ответ лишь сказала:
– Давайте отложим разговор до тех пор, когда останемся наедине.
– Хорошо, но мое терпение на исходе. Я поговорил с отцом, и имя моей супруги будет объявлено на завтрашней церемонии. Он согласился подождать.
«Еще бы!» – хмыкнула про себя, отводя взгляд.
Велиан не отходил от меня, или танцуя со мной, или отказывая от моего имени желающим со мной потанцевать. Повезло лишь Мейну, и то потому, что в нашу сторону направлялась знакомая мне брюнетка. На этот раз одежды на ней было больше, но глубокий вырез, демонстрирующий выдающиеся достоинства, и откровенный крой платья, подчеркивающий каждый изгиб при движении, оставляли мало простора для воображения.
– Мне кажется или вы поладили? – спросил братец, стоило нам закружиться в танце.
– Тебе кажется, – ответила я, наблюдая за тем, как принц общается с брюнеткой, а потом они идут к балкону, с которого имелся выход в парк.
– Ари, что ты задумала? Как ты вообще здесь оказалась?
– Искала бывший источник лунных ведьм, и в лесу встретила Арвинского.
– Ты не думала, что это судьба?
– Возможно, ведь именно он привел меня к источнику, – отстраненно произнесла я, наблюдая, как удаляется парочка. Мысленно позвала Верного, который гулял на улице, и попросила его проследить. – Мейн, пойдем прогуляемся на воздухе.
– Я не позволю тебе исчезнуть! Ари, послушай, – удержал он меня, – ты так хотела избежать свадьбы, но своими действиями лишь ускорила ее. Это ли не судьба? Дай ему шанс, узнайте друг друга получше. Подумай, что начнется, если ты сбежишь, – увещевал брат.
– Я прошла инициацию, – призналась ему, и Мейн помрачнел. Теперь я считалась вошедшей в силу ведьмой, и отец утратил право указывать мне. Ведьмами управляла бабушка, а она считала, что в любви неволить нельзя, и на ее покровительство я всегда могла рассчитывать.
Остановившись посреди танца, мы привлекли внимание, и, выругавшись сквозь зубы, братец повел меня на тот же балкон.
– Если ты сейчас исчезнешь, в этом обвинят меня.
– Не переживай, я не уйду, не поговорив с Арвинским.