Добыча
Шрифт:
Ее отец нанял демона, чтобы причинить ей боль? Если Дириэль говорил правду — а в этом не было никакой гарантии, настаивал тихий голосок в ее голове, — тогда это означало, что ее отец знал, кто она, где она… и просто хотел убрать ее с дороги. Все это могло быть ложью, но что бы это ему дало? Если он хотел причинить ей боль, очевидно, все, что демону нужно было сделать, это сказать правду. Правда была достаточно плоха. Если бы нож Дириэля не был приставлен к ее лицу, Мойра опустила бы голову, используя волосы, чтобы скрыть слезы.
— О, выше нос, лапочка, — Демон дважды похлопал ее по щеке, прежде чем
Глаза Мойры сузились, глядя на него, хотя в ее взгляде не было яда, когда душераздирающая печаль пронзила ее изнутри. Она всю свою жизнь готовилась к тому, что ее отец — ну, мужчина, который пожертвовал немного спермы, — возможно, не захочет ее признавать. Она произнесла десятки речей. Она читала книги на эту тему, подростком посещала разные форумы, посвященные этому вопросу, писала в разные чаты. Мойра думала, что достаточно подготовилась, чтобы воспринять новость и не дрогнуть — чтобы иметь возможность смириться с этим, смириться с этим и продолжать идти.
Наконец ее колени подогнулись, тело опустилось настолько, насколько позволяли цепи.
Очевидно, она недостаточно подготовилась.
Потому что это чувство пустоты, эта постоянно расширяющаяся черная дыра в глубине ее души причиняла боль гораздо сильнее, чем все, что Дириэль с ней делал.
— Видишь, вот что получает крылатый ублюдок за то, что не добавил подробностей в наш контракт, — продолжил Дириэль, его неподдельное ликование было вишенкой на вершине этого кошмара. — Он сказал, что я должен убить тебя, и я, конечно, убью, но он не сказал, когда мне нужно это сделать.
Она закашлялась, глаза расширились, когда его рука обхватила ее за горло и сжала.
— Итак, — бездушные черные глаза блуждали вверх и вниз по ее фигуре, — давайте посмотрим, с чем мы здесь имеем дело, м?
Он просунул палец в петлю ремня на ее джинсах, затем разрезал ее ножом. Мойра напряглась, болезненное чувство охватило ее, когда она поняла, что он собирался сделать, и наблюдала, как напрягся каждый мускул, когда он просунул нож под талию гладкой стороной вниз, затем повернул его вертикально и разорвал. Зазубренное лезвие прорвало ткань насквозь, и она попыталась вывернуться, визг застрял у нее в горле.
— А теперь будь хорошей девочкой и постарайся не двигаться, — сказал он, присев на корточки и потрогав разрыв. — Не хочу, чтобы я задел тебя… пока что.
Он продолжал разрезать ее одежду с почти клинической точностью. Сначала пошли ее джинсы, разрезанные по боковым швам и отброшенные в сторону двумя аккуратными кусочками. Ему нужно было присесть, чтобы сделать это, и, выжидая, затаив дыхание, Мойра нанесла удар.
Ей удалось ударить его коленом прямо в нос, заставив рычащего демона опрокинуться назад, и множество ожерелий звякнуло. Зарычав, он вытер кровь о свое драгоценное белое одеяние, а затем вернулся к работе гораздо более рьяно, чем до этого.
Мда. Это оказалось менее приятным, чем она ожидала.
Затем последовали ее трусики, разрезанные с обеих сторон. Мойра инстинктивно скрестила ноги, но Дириэль заверил ее, что не будет их раздвигать; он взял самое длинное из своих жемчужных
Затем последовал ее свитер, разрезанный и разрезанный с меньшим изяществом, как будто он начинал терять терпение. И последнее, но не менее важное: ее бюстгальтер; он расстегнул застежку зубами, пока Мойра боролась с ним, затем с драматическим талантом скользнул вокруг нее и сорвал его спереди, бретельки защелкали на ее коже, когда они порвались.
— Ну, разве ты не выглядишь… — он поджал губы, рассматривая ее, со вздохом отбрасывая лифчик в сторону. — До боли заурядной. Не уверен, чего я ожидал…
Дириэль сделал круг вокруг нее, пока Мойра дрожала и боролась с новым приступом слез, ее кожа горела от смущения с головы до ног.
— Он тебя трахает?
Она дернулась, когда он ткнул ее в заднюю часть бедер — как судья, оценивающий выставочную собаку. Дириэль прекратил свое кружение после двух кругов, скривив рот от отвращения.
— Северус? Не так ли? Просто ужасные существа, инкубы. Они трахают все, у кого есть пульс, а тут еще ты… мерзость. Человек и ангел. Худшее сочетание полукровки, на мой взгляд. — Он поднял руки, снова улыбаясь. — Но полагаю, что я здесь не для того, чтобы судить его. Я здесь, чтобы решить, перережу ли я тебе горло сейчас или позже. — Дириэль хлопнул в ладоши, звук столкновения плоти был подобен грому. — Давай начнем.
Мойра хотела кое-что ему сказать, что-нибудь насмешливое, как делали героини во всех приключенческих книгах, когда злодей загонял их в угол. Она хотела быть храброй, быть язвительной, найти слабое место в бесцеремонной, садистской броне Дириэля и использовать ее для всего, что у нее было.
Но она не могла. Она просто стояла там, дрожа, не чувствуя своих рук, пальцев ног, в то время как ее сердце колотилось где-то в горле. Каждый раз, когда она приоткрывала рот, с ее языка не слетало ни слова — ни резкого возражения, ни небрежного комментария о том, что с ней все в порядке, и он ее ничуть не напугал. Потому что он это сделал. Дириэль держал ее обнаженной и прикованной неизвестно где. Ее ангельский свет решил быть застенчивым, и ее сил не хватило, чтобы разорвать оковы.
Теперь она чувствовала себя наивной, маленькой и глупой в равной мере, наконец осознав, насколько не в своей тарелке оказалась в этом новом мире.
Нежеланной тоже. Как нежеланный мужчина, ангел, который был ответственен за то, во что она превратилась.
Теперь, когда Дириэль стоял позади нее, она позволила своим слезам течь так тихо, как только могла, отчаянно пытаясь унять дрожь в теле. Два пальца ткнули ее в спину, поднимаясь вверх и останавливаясь между лопатками. Она резко вдохнула, когда он усилил давление, толкаясь, как будто что-то искал.
— Теперь, прямо здесь…
Мойра закричала — звук, раздиравший ее горло, — когда Дириэль вонзил в нее этот зазубренный нож. Укус каждого острого зуба, впивающегося в ее кожу — был подобен агонии. Одной рукой он схватил ее за плечо, пока она металась, но он продолжал и продолжал врезаться в нее. Тепло пробежало по ее спине, по ягодицам, вниз по бедрам; ей не нужно было смотреть, чтобы знать, что это кровь.