Добытчик
Шрифт:
– Огонь!
– отдал я команду снайперам.
Защелкали одиночные выстрелы, и я выбрал первую цель.
Жертва оказалась пожилым дикарем в шкуре, кажется, медвежьей. Он выскочил на тропу за спиной бойца тыловой тройки и вскинул топор. Наверное, хотел метнуть его в разведчика, а затем спрятаться между камней. Вот только не успел.
Выстрел! Приклад винтовки привычно ударил в плечо, а ствол слегка подлетел вверх и снова опустился. Ну а выпущенная мной пуля, пролетев двести пятьдесят метров, вошла в спину дикаря и он, выронив топор, завалился набок и рухнул на тропу.
В этот момент разведчик, которому угрожала опасность, резко
Следующая цель. Между камней мелькнул силуэт. Дикарь должен был перебежать из одного укрытия в другое. Следовало дождаться, пока он на это решится, и каннибал не медлил. Он побежал к следующему камню, и я его достал.
Выстрел! Пуля вошла дикарю в голову, разнесла череп и расплескала мозги двуногого зверя по серой каменистой земле.
"Неплохое начало, навыки не потерял", - с удовлетворением подумал я, кинул взгляд на соседей и автоматчика, который контролировал обстановку вокруг, а затем снова начал поиск цели.
В снайперский прицел все кажется проще. Видишь людей, они далеко, и ты решаешь, кому жить, а кому умирать. Один дикарь, другой и третий. Я не стрелял. Хотелось найти вожака, и я его обнаружил. Лидер, как ему и положено, контролировал ход боя со стороны. Крупный мужчина в шубе, с двуствольным ружьем. Он прятался за обломком железобетонного столба, который оброс мхом, и время от времени что-то выкрикивал. Дистанция до него приличная, метров четыреста. Я мог отдать приказ более опытному стрелку, чтобы он им занялся. Однако решил свалить вожака самостоятельно.
Успокоил дыхание, повел затекшими плечами и уложил винтовку на камень. Противник вот он - в прицеле. Палец плавно потянул спусковой крючок, и приклад в очередной раз ударил в плечо.
Выстрел! Выстрел! Выстрел! Одну за другой я послал в вождя три пули и достал его. Первая, как мне кажется, вошла в плечо. Он дернулся, и вторая попала в шею. А третья вонзилась в спину. Тело дикаря вывалилось из укрытия. Гад еще был жив и пытался отползти в сторону. Может быть, это даже могло у него получиться. Но четвертая пуля вожака доконала.
Выстрел! Кусочек стали перебил дикарю хребет, и он замер без движения.
"А вот теперь посмотрим, как дикари будут воевать без командира, - промелькнула мысль.
– Наверное, растеряются и отступят для выбора нового лидера".
Я оказался прав. Каннибалы, заметив, что вождь погиб, разразились яростными криками. После чего самые смелые и храбрые, кто еще остался в строю, попытались всем скопом задавить разведчиков. Однако воины были начеку. Они встретили дикарей автоматными и пулеметными очередями. Шквал стали и свинца остановил их, а ручные гранаты довершили разгром каннибалов и они снова спрятались среди камней.
Отряд Руса, уже без особых помех, продолжил движение, а снайпера продолжали отстреливать врагов, которые стали уходить от побережья. Я свалил еще одного неосторожного дикаря, совсем еще мальчишку не старше шестнадцати лет, и только потом разрешил себе расслабиться. Кажется, сегодня воевать больше не с кем.
Вернув СВД снайперу и забрав у него свой автомат, я присел на покрытый мхом булыжник. Закурил и взгляд скользнул по полю боя. У нас потерь нет, по крайней мере, "двухсотых", а каннибалов, не считая тех, кого уничтожили на пляже, перебили десятков шесть. Очень даже неплохой результат.
А тем временем, пока я курил, Рус и разведка добрались до развалин. Среди руин разведчики бродили недолго, вывели из
Норвежцев начали перевозить на фрегат, и пока это происходило, при помощи старого Генриха, который временно стал переводчиком, я общался с теми, кого мы спасли. Что сказать? Старик не соврал. Среди норвежцев, действительно, оказались ценные специалисты, которых так не хватало в Передовом. Значит, мы рисковали не зря, и это не могло не радовать.
11.
Бристольский залив. 20.09.2068.
Темно. Я стоял на крыле фрегата и всматривался вперед. Примерно в миле от нас берег и на нем ни единого огонька. Где-то там наши разведчики и они должны подать сигнал. Время. Пора уже. А сигнала все нет.
Только я об этом подумал, как на берегу включились мощные фонари. Они послали в сторону моря световые вспышки и спустя десять секунд гасли. Три фонаря. Снова темнота. Перерыв в пятнадцать секунд и снова свет. Два огонька, опять перерыв и три световых кружка.
Порядок. Разведка берег проверила и убедилась, что с этого направления нас никто не ожидает, и неприятных сюрпризов нет. Можно высаживаться спокойно.
Я вошел на ходовой мостик и услышал доклад Скокова:
– Получено подтверждение по радио. На берегу чисто.
– Добро, - отозвался я и присел в кресло...
С того момента, как мы спасли норвежцев из Альты, минуло больше четырех месяцев. Событий за этот срок произошло немало и стоило бы о них рассказать.
С норвежцами все просто и понятно, они были отправлены в Передовой, разделены на мелкие группы и влились в наше общество, а я на некоторое время завис в Вильгельмсхафене и контролировал переброску техники в мое владение. Заодно наблюдал за тем, как немцы и наши разведчики отбивали налеты дикарей. Весной бескормица и каннибалы оголодали. Поэтому раз за разом пытались атаковать Вильгельмсхафен и, получив по сопатке, откатывались от морских берегов вглубь материка. Все происходило без моего непосредственного участия. Свободного времени было много, и я осваивал управление бронетранспортером.
Затем пришел торговый караван из Гибралтара, один сухогруз и танкер. "Ветрогон" сопроводил купцов на Балтику и я, естественно, находился на борту фрегата. Мои намерения известны - помимо торговых дел хотел нанять новых воинов, с которыми планировал ограбить Рединг. Однако положение дел в прибалтийских анклавах оказалось таким, что желающих идти в наемники было немного.
В Гатчинском Военном Округе кровавая смута. Часть местных полковников и генералов открыто заявила, что признает над собой протекторат Всероссийского диктата и готова призвать на помощь московские войска. А другие военачальники, они же управленцы анклава, стояли на позициях независимости. В результате споров сложились две партии, которые не смогли договориться, и началась гражданская война. У кого-то в подчинении взвод солдат, а у кого-то рота. Массовых сражений не было, только мелкие стычки, но крови гатчинцы друг другу пустили много. Причем сторонники независимости, благодаря поддержке населения, стали побеждать, и они могли бы задавить своих противников. Однако москвичи ввели в анклав регулярные войска, две роты спецназа и пехотный батальон. Чаша весов окончательно склонилась на сторону строителей Новой Великой России. Сторонники независимости были объявлены врагами народа и перешли к партизанским действиям.