Дочь Афродиты
Шрифт:
Остальные женщины, испугавшись, стали вопить и причитать. Одна из гетер указала на рваную дыру, зияющую в палатке.
Отсветы бело-розовой зари играли на колоннах храма Посейдона, стоявшего на высоком утесе мыса Сунион. Снизу доносился шум волн. В святыне, беззащитной перед нападением персидских орд, было тихо и пустынно. Два жреца, спрятавшиеся накануне в складских помещениях, протерли глаза после сна и, оглядываясь, осторожно пробрались к жертвенному алтарю, который был расположен в центре широкой площадки перед храмом. Подойдя к каменной ограде, окружавшей храм, они стали осматривать берег, выискивая врагов.
Вдруг
— О Посейдон, покровитель морей, будь милосерден к нашей стране.
Прошло несколько минут. Их глаза начали слезиться. Один из них, ткнув другого в бок, сказал:
— У меня такое впечатление, что корабли становятся не больше, а меньше!
— Да, — помедлив, ответил другой. — Мне тоже так кажется.
Наконец из уст обоих вырвался ликующий крик:
— Они уходят! Они бегут! Персы бегут!
Тем временем Мильтиад под покровом ночной темноты добрался до столицы и занял оборонительную позицию в школе борцов, находившейся недалеко от олимпиона, откуда бухта Фалер хорошо просматривалась. После гибели афинского главнокомандующего Каллимаха Мильтиад принял верховное командование.
Рядом с ним был Фемистокл, коренастый, упрямый и сильный, как бык, но сохранивший юношеский задор. Гоплиты улеглись на свои щиты. Хотя сознание выигранной битвы высвободило сохранивщиеся резервы, девятичасовой ночной марш в полных доспехах истощил их силы.
— Они должны давно быть здесь! — сказал Фемистокл.
Мильтиад пожал плечами, растерянно посмотрел на море и, глубоко вздохнув, ответил:
— Мне не верится, что варвары просто так сдадутся. Конечно, битву они проиграли, но вряд ли персидский царь откажется от планов завоевать Элладу.
— Они потеряли несколько тысяч человек! — воскликнул Фемистокл.
Но старый бородач Мильтиад только покачал головой.
— Даже если они потеряли пять-десять тысяч лучников, у них найдутся еще сотни тысяч. Вместо каждого убитого они выставят десять новых. Их флот потерял всего семь кораблей. Семь из шестисот! А конница персов даже не успела принять участия в бою. Нашего главнокомандующего прошили стрелы варваров, а обоим персидским полководцам удалось бежать. Нет, это будет чудо, если черные мачты варварского флота не появятся сейчас на горизонте!
— Но тогда мы пропали, — вырвалось у Фемистокла. — Силы моих людей на исходе. Как они смогут защитить Афины?
Лицо Мильтиада помрачнело.
— Молитесь Афине, дочери Зевса, родившейся без матери из его головы, чтобы она не отдала в жертву варварам город, который носит ее имя.
— Тихо! — Фемистокл приложил палец к губам и застыл. Теперь и все остальные услышали доносившиеся с запада звуки литавр, диктующие ритм движения войска на марше. Гоплиты испуганно вскочили и схватились за копья. Эти звуки, таящие в себе угрозу, приближались к лагерю. Все воины смотрели на Мильтиада. Внезапно в лагерь ворвался гонец.
— Спартанцы! — издалека крикнул он.
Аттические полководцы изумленно смотрели друг на друга. Перед сражением при Марафоне они послали своего лучшего гонца Фидиппида с сообщением о том, что остров Эвбея в руках персов, и просили
— Спартанцы — отважные бойцы, — заметил Фемистокл, глядя на приближающееся войско. На головах тяжеловооруженных воинов были устрашающие шлемы с прорезями для глаз, которые закрывали верхнюю половину лица. Одетые в кожаные доспехи воины несли перед собой полукруглые щиты высотой почти в человеческий рост.
— Война — их жизнь, — сказал Мильтиад и поднял руку в приветствии. — Будь их войско больше, они могли бы и сами справиться с варварами. Но, видимо, спартанцы не собирались оказывать нам серьезную помощь. Во-первых, пришли слишком поздно, а во-вторых, среди них нет ни одного из царей.
Недовольно ворча, афинские гоплиты уступили спартанцам место. Их было около двух тысяч. Когда они выстроились в четыре квадратных блока, их предводитель подошел к Мильтиаду и доложил:
— Я полемарх [19] Лисий. Цари Спарты послали меня во главе войска для поддержки афинян в борьбе против варваров!
Мильтиад усмехнулся, не скрывая иронии.
— Поздновато, поздновато! Если вы, мужи из Спарты, будете и дальше планировать свои походы по серпу луны, то вскоре сможете любоваться ночным светилом Ахеменидов в качестве слуг-поселенцев где-нибудь в провинции Элам или периэков [20] в их столице Сузе. Мы, афиняне, при поддержке платейцев обратили варваров в бегство. Во всяком случае, их пока не видно.
19
Полемарх — в Др. Греции военачальник крупного войскового соединения.
20
Периэки — часть населения в древнегреческом государстве, лишенная политических прав.
На лице Лисия, высокорослого, жилистого спартанца со спутанными черными волосами, появилось глупое выражение, и он пробормотал что-то вроде извинения. Мол, Спарта находится более чем в тысяче стадиев от Аттики и войску нужно три дня, чтобы преодолеть это расстояние. А желание богов, чтобы воины не выступали в поход до наступления полнолуния, для них высший закон.
Не ожидая ответа, спартанский военачальник коротко объяснил ситуацию своим людям и, подняв руку, попрощался с афинскими полководцами. Через некоторое время он отдал приказ войску отправляться в обратный путь.
— Я уверен, что обратно они пойдут ускоренным маршем, — заметил Фемистокл, обращаясь к Мильтиаду, и добавил: — Чтобы потренироваться.
К ним подошел третий афинский полководец, Эсхил.
— Ты, наверное, восхищаешься физическими качествами спартанцев? — с укором спросил он Фемистокла. — Твое дело.
Но помни, что мы, греки, состоим не только из мускулов. Кроме них мы наделены еще и трезвым разумом. Как бы ни был человек силен физически, чудовищные силы моря, воздуха и земли можно обуздать только силой своего разума.