Дочь дракона
Шрифт:
Войдя в кухню-столовую, я обнаружила совсем уж идеалистическую картину: наглый брюнет расселся, как у себя дома, а моя мамуль, в число чьих добродетелей готовка не входит, потчует его блинчиками со сметаной. Золотистыми такими, поджаренными с двух сторон, фаршированными блинчиками. Помимо незыблемого шедевра русской народной кухни на столе обретается мясной рулет, котлеты, рагу, кулебяка с капустой и отбивные в тесте.
И гость наш ест! Жадно, много, только и успевает вилкой с ножом махать, пока мамочка ему в тарелку все подкладывает и подкладывает,
Пока таращилась на зверско-здоровый аппетит парня, в животе сжалось и забурчало. Но поскольку меня к столу никто не приглашал, дала бульканью жесткий «отбой», а сама протопала к кофе машине.
Только когда в руках оказалась большая чашка с капучино, источающим обалденный аромат кофе и корицы, горделиво прошествовала за стол. Тут гордость меня временно покинула, потому что аромат в воздухе стоял просто умопомрачительный, а брюнет ел так, как в последний раз.
Когда во рту почти одновременно оказался кусок рулета, фаршированный блинчик, котлета и щедро посыпанный сыром картофельный салат, чуть не замычала от удовольствия.
Первый голод был успешно утолен и я подтянула к себе чашку с капучино. Гостю же мамуль заварила зеленого чая с жасмином, и мне было хорошо видно, как нежные лепестки распустились в прозрачном заварочном чайнике.
Судя по довольной физиономии брюнета, «трапеза» пришлась ему по вкусу.
– Уважаемый Кенджи Кеншин, – начала было мамуля, но в этот миг из прихожей раздалась раскатистая трель звонка.
Мама дернулась, побледнела, а этот то ли Кенджи, то ли Кеншин, нахмурился.
Мамуль плечиками пожала, и, извинившись, поднялась из-за стола.
Я, старательно не глядя на брюнета, за мамочкой последовала, ощущая на своей, скажем, спине, взгляд, который до мурашек пробирал. Пока шла в прихожую, судорожно соображала, что с гормонами-то делать, ведь никогда до этого так не реагировала ни на одного парня, как на этого, и еще на того, блондинистого…
Когда в прихожую вышла, мамочка дрожащими руками уже дверь открывала.
У меня по спине липкими лапками холодок пробежал, снова появилось ощущение d'ej`a vu. А когда дверь распахнулась, колени уже привычно подкосились.
На пороге стоял блондин.
И взгляд его был через мамочкино плечо направлен. На меня.
Как током прошибло! Сине-ледяные глаза жгли насквозь, впиваясь в самую душу. В мыслях пронеслось, что еще немного, и потеряю сознание, как какая-то кисейная барышня, если продолжит смотреть. И если не продолжит – тоже.
Взгляд блондин отвел, когда мамуля сказала:
– Приветствую, дракон.
У меня внутри ухнуло, мир покачнулся, я рукой о стену оперлась. Хорошо, что блондин этого не наблюдал. Как каких-то полчаса назад брюнет, он низко склонил голову и опустился на колено. Пальцами дотронулся до макушки, лба и груди.
Мамуля тоже, к моему негодованию присела, легко, словно ничего не весит, колени на миг на паркет опустила, голубыми ногтями с золотым узором по нему же щелкнула, и поднялась.
– Ты можешь войти в мой дом, дракон, –
– Я войду в твой дом с миром, госпожа, – сказал блондин, поднимаясь.
А когда порог переступил, снова в меня своими сине-ледяными глазами впился.
– Приветствую, принцесса, – проговорил он низким, бархатным голосом, и по телу строем пошли мурашки. – Я Ичиро Исами, первый сын предводителя Ледяного клана, и временно поверенный твоего отца, могучего воина и верховного предводителя Огненного дракарата Мичио Кинриу. Я пришел за тобой.
– D'ej`a vu, – вырвалось у меня.
Блондин нахмурил брови и переспросил:
– Что?
– Что, – пробормотала я, отчаянно надеясь, что голос не дрожит. – И ты на колено падать не будешь?
Блондин нахмурился еще больше, губы и вовсе вытянулись в одну линию.
– Дракон никогда, – начал было он, а потом переспросил: – Что значит, и ты, принцесса?
– Так пришел уже доверенный от папеньки, – нагло сообщила ему. – Припозднились вы, сударь.
В это время как раз брюнет из коридора вышел, обдав волной жара, а я в него пальцем тыкнула:
– Вот он.
На лицах, что у одного, что у второго, ярость проступила, стоило им друг друга увидеть.
– Ты лжешь, – прошипел брюнет, прожигая взглядом блондина. – Я – поверенный отца принцессы.
Тот нехорошо так прищурился, и протянул.
– Ты обвиняешь меня во лжи? В то время как сам, в обход данного тобой слова, проник в дом госпожи Джун?! Был уговор: не входить в дом принцессы! Ты его не выполнил.
– Не выполнил, – подтвердил брюнет. – А ты сам тогда, что здесь делаешь?
На лице блондина на миг мелькнуло замешательство, и он проговорил:
– Ты же знаешь, что совсем не осталось времени. Врата скоро закроются, и прежде, чем лучи заката коснутся Лазурного моря, принцесса должна быть возвращена верховному предводителю Огненного дракаррата Мичио Кинриу.
Брюнет руки на груди сложил и бросил:
– Принцесса будет возвращена. Я, поверенный Мичио Кинриу, даю свое слово. А ты уходи.
Блондин шаг навстречу сделал, всего один, а мне, которая рядом с брюнетом стола, захотелось в стену вжаться. Потому что одно дело, когда одному их них вызов бросаешь, другое – когда их двое, оказывается. У меня впервые в жизни инстинкт самосохранения проснулся. Хотя наверно, это еще и слабость в коленях сказалась, и гормоны, которые вот-вот, как тогда, с катушек съедут.
– Это ты уйдешь, а я доставлю принцессу домой, – невозмутимо сказал блондин, и я заметила, как у него перекатываются на груди и могучих руках мускулы. Он сжал и разжал пальцы, и шагнул вперед.
– Отойдите, женщины, – небрежно обронил брюнет и устремился навстречу сопернику.
***
Не успели мамочкины пальцы сжать мои, как начался бой!
Два вихря сошлись в диком, первобытном танце! В воздухе мелькали ноги, руки, вздымающиеся белоснежные локоны сменяли другие, черные, как ночь. Все происходило в такой пугающей тишине, что я слышала, как гулко звучит мое сердце.