Дочь Эйтны

Гастрейх Карин Рита

— Бетания, — сказала она. — Ты тоже должна сложить оружие.

Светловолосая женщина покачала головой и направила клинок на магов перед ней.

— Я не отдам свое оружие никому из этих людей.

— Делай, как я говорю, — приказала Эолин.

— Они обманывают нас! — заявила Бетания. — Они возьмут наши клинки и уничтожат нас всех.

Огонь пронзил посох Эолин и вырвался из его хрустального наконечника, выбив меч из рук женщины. Бетания в шоке уставилась на свою наставницу, прижимая обожженную ладонь к груди.

—

Это воля нашего короля, — строго сказала Эолин. — И моя воля. Вам не нужен металл, чтобы защитить себя, ведь вы — маги. Разве я не учила вас этому с самого первого дня ученичества? Сложите оружие, говорю! Мы вернемся в Королевский город с миром.

На маг опустилась ошеломленная тишина. Один за другим они опускали свои клинки.

Челюсти Эолин сжались, когда она снова повернулась к Телину. Она презирала холодное торжество, которое ощущала в его ауре, словно сеть из стали, сплетенная между густыми стержнями пурпурного и синего.

— Оружие моих воинов доверено вам, верховный маг Телин, пока мы не вернемся в Мойсехен, — сказала она. — Однако я не позволю, чтобы их посохи были сданы, а их магия ограничена.

— Приказ нашего Короля ясен, моя Королева, — ровно ответил Телин.

— Здесь ни одна женщина не совершила преступления, заслуживающего такой меры. Я возьму на себя ответственность за их возвращение в город и буду отвечать перед королем за любое решение, которое я приму вопреки его приказам.

Телин почтительно поклонился.

— При всем уважении, моя Королева, я не считаю благоразумным противоречить воле Короля.

— Моя Королева, — вмешался Бортен. — Высший маг Телин говорит мудро. Гемена была одним из ваших капитанов, и она действовала не одна. Послушание вызовет понимание и милость короля. Непослушание, каким бы незначительным оно ни было, может породить недоверие.

Эолин бросила на Бортена жесткий взгляд, ее негодование умерялось трезвым признанием того, что он говорил правду. Она никогда не была тактична в своих возражениях против заточения принцессы Элиасары. Она много раз доказывала, что принцесса должна воссоединиться со своей матерью в Рёнфине. Об этом вспомнят в Королевском городе и используют против нее.

Она потрогала украшение у своего горла, серебряную паутину, созданную матерью Акмаэля и подаренную Эолин много лет назад. С помощью заклинания, произнесенного шепотом, амулет мог привести ее к Королю-Магу. Будут споры и дебаты, но, возможно, не решение. А если Акмаэль не позволит ей вернуться? Бриана, Эоган и все ее дочери в магии останутся одни в руках этих магов.

Однажды она бросила своих, чтобы отправиться к Акмаэлю. Она больше не пойдет на такой риск.

— Подойдите, — Эолин поманила Мариэль и других маг.

Они собрались рядом и по ее велению взялись за руки, образуя тесный круг.

— Одна из наших обвиняется в измене, — говоря, Эолин встречала взгляды каждой женщины. — И тень этого преступления пала на всех нас. Мы должны довериться

мудрости короля и повиноваться его приказу. Это клятва, которую мы дали, и клятву, которую мы будем соблюдать, как Дочери Эйтны и слуги Короны. Как только мы вернемся в город, я прослежу, чтобы вашу магию вернули. И я клянусь дыханием Дракона, что больше не позволю отнять ее у вас.

На лицах женщин отразились неуверенность, трепет и гнев. Эолин боялась, что некоторые из них никогда не простят этот момент, но она также знала из тяжелого опыта, что у них нет выбора, если они хотят выжить.

Я не вижу способа остановить это, возлюбленные дочери, но, по крайней мере, я могу уменьшить вашу боль.

По приказу Эолин они встали на колени, все еще держась за руки, и закрыли глаза.

Эолин подождала, пока ее маги-воительницы не станут дышать в унисон. Затем она переплела свою магию с их магией, чтобы поддержать их, и послала щупальца своего духа глубоко в землю, чтобы питать свою силу. Призвав Дракона, она использовала древнее заклинание защиты и мужества. Когда она, наконец, поверила, что ее дочери готовы, она кивнула Верховному магу Телин.

По его сигналу маги сомкнулись на них единым темным потоком. Каждый мужчина взял магу, крепко сжав ее шею, другую ладонь прижимая ко лбу. Их проклятие пронеслось по кругу:

Бехнаум укат!

Крики пронзили воздух, мучительные крики женщин, разделенных с их душами. Эолин втянула агонию своих дочерей в свой дух, направив их страдания к сердцу земли. Легкие горели, дыхание сбивалось. Когда ее тело было готово согнуться, Телин твердо положил руку ей на плечо. Магия волшебника струилась вокруг ее духа, отрезая Эолин от дочерей и выводя ее из транса.

— Это было благородно с вашей стороны, моя Королева, — сказал Телин, поднимая Эолин на ноги. — Благородно, но ненужно. И опасно.

Колени Эолин дрожали. Холодный пот выступил на ее коже. И все же она могла стоять и чувствовала, как магия течет по ее венам.

Мариэль и другие женщины лежали на траве, их ауры были пойманы в призрачные сети. Маги нависли над ними, проверяя пульс, глаза и жар лбов.

— Вам не о чем беспокоиться, моя Королева, — сказал Телин. — Проклятье наносит сильный удар, но к утру они будут достаточно здоровы, чтобы отправиться в путь.

Растерянная, Эолин вырвалась из рук волшебника и, спотыкаясь, побрела к лесу, найдя опору у молодой березки. Телин последовал за ней, сохраняя почтительную, но бдительную дистанцию.

Бриана и Эоган появились рядом с матерью. Беспокойный хмурый взгляд омрачил лицо принца, а щеки Брианы были мокрыми от слез. Эолин цеплялась за них, будто их присутствие могло защитить ее от этой внезапной волны страданий.

— Почему меня пощадили? — слова слетели с ее губ дрожащим шепотом. — Я тоже мага. Почему ты не связал мою магию?