Дочь генерала
Шрифт:
Наклонился к Наташе, вдохнул теплый её молочный запах и шепнул на ухо:
— Доброе утро, Наташенька. Мы будем жить. Будем любить. Все еще только начинается.
Сергей поставил чайник и заходил по кухне. «Почему? Ведь я так этого хотел? Да, я понимаю: не достоин. Да, могу предположить, что не все дела закончил. Впрочем, те, кто протягивали мне руки с Небес, много ли им удалось? Их, как птиц летящих, внезапно подстрелили. Тогда, может быть, это предупреждение? Или мне как-то приоткрылось будущее? А если так: Господь и намерения верующего целует; я выразил свое намерение и Господь принял его и дал мне пройти этот путь
Попив чаю, они с Наташей пошли в церковь освящать куличи с крашенками. Заняли очередь к столам, выставленным снаружи, а сами сквозь шумную толпу прошли в храм приложиться к плащанице. Потом Сергей поставил Наташу к столу, она разложила пасхальные дары и стала ожидать священника с ведром святой воды и кропилом.
В это время у Сергея под курткой зазвонил сотовый телефон. Он отругал себя за то, что забыл его отключить, но ответил:
— Да. Слушаю.
— Серега, с Великой тебя Субботой, брат! Это Михаил.
— И тебя с великим днем. Здравствуй, дорогой.
— Мне уже известно о твоей беде. Я тебе сейчас пошлю эс-эм-эску с номером телефона. Этот человек тебе поможет. Он ветеран спецназа. Уж не знаю, найдет ли пропавшие деньги, но от наездов кредиторов защитит в лучшем виде.
— Спаси тебя Господь, брат. Ты не представляешь, как мне нужно успокоить людей. Да и самому тоже не помешает…
— Знаю. Поэтому и позвонил. Старец Виктор, наверное, взял на себя ваш грех. Сильно болеет. Но говорит, что ему это в радость. Все, отбой. Действуй!
Не успел он положить телефон в карман, как сильная струя святой воды сорвалась с кропила и обдала его с ног до головы. Так же обильно, как струей из душа, священник окропил Наташу и всех ее соседей. На улыбающихся мокрых лицах, на золотых куполах, на небе — всюду сияли солнце, многоцветные изгибы радуг и внезапная радость.
Дома Сергей включил телевизор. Там показывали схождение Благодатного огня в Иерусалимском храме Воскресения Христова. Они смотрели на это ежегодное чудо, вместе со всеми молились о даровании Огня. Радостно хлопали в ладоши, когда огненные ручейки с горящими свечами от Кувуклии растеклись по всему храму, по всему миру.
После субботней трапезы с медовым сочивом и благодарственной молитвы Сергей удалился в кабинет. Помолился и набрал номер ветерана спецназа Георгия, полученный от Валентина. Ответил спокойный голос и сразу затребовал сбросить на его электронную почту все данные по делу. Перезвонил через полчаса и сказал, что дело для него ясное. Он берет его в работу. Пожелал Сергею весело встретить Пасху и предложил утром в понедельник встретиться у него в «бункере».
Когда это началось, Сергей не помнил. То ли вчера, то ли ночью, то ли с утра?.. А, может быть, в храме на освящении даров, или позже?..
Он постоянно чувствовал свет, льющийся с Небес.
Свет сходил мощным потоком, он отражался от асфальта, пола, всего, что было вокруг. Свет непрестанно жил и внутри. Он смотрел на Наташу — и видел сияние в ее глазах, на ее лице, на ее руках.
Они стояли на пасхальной всенощной, неотрывно глядели на золотые царские врата, ожидая оттуда великой светлой новости.
После двух часов томления, терпения и ожидания по храму прокатилась волна и грянуло: «Христос воскресе!» Приуставший народ весело закричал: «Воистину воскресе!» Наташа поднялась и тоже звонко, по-девчоночьи закричала: «Воистину воскресе!» Сергей взглянул на нее и улыбнулся: рядом с ним — рот до ушей — сверкала влажными глазами и сияла всем существом радостная девочка, переполненная счастьем.
Выйдя наружу, они обнаружили милицейский заслон. Трое блюстителей порядка восседали на гнедых красавцах-конях. Наташа поздравила молодых парней в форме. За оградой толпились пьяная молодежь, не допущенная милицией в храм. Наташа и им улыбнулась: «Христос воскресе!» Позабыв обиды на власть, прекратив ворчание, они хором ответили: «Воистину воскресе!» Сергей, Наташа, рядом стоящие милиционеры и таксисты, толпа, хлынувшая из храма — все как дети вопили о Воскресении Христовом и плясали «веселыми ногами».
Ночью, звездной и душистой, они шли домой. И в ночной темноте, под лиловым небом, отовсюду лился свет.
Утром Светлого понедельника Сергея поначалу посетило недоумение: как же это сегодня работать, когда наступила череда праздничных дней? Когда душа требует поделиться радостью с братьями. Когда сопереживания страстям Христовым сменилось ликованием Воскресения. Но первый же звонок с работы вернул его в мир страстей вполне человеческих: люди по-прежнему ожидали вторжения в свои дома бандитов и боялись за жизнь своих близких.
Он позвонил Георгию, узнал адрес и поехал на встречу. Когда Сергей спустился в подвал одного из домов рядом с Арбатом, когда открылась тяжелая дверь, и он вошел в помещение с зеркалами по стенам и матами в углу, насквозь пропахшее потом, он понял, почему это заведение называется «бункером». Здесь даже стол в кабинете начальника раньше принадлежал Сталину. Несколько новейших компьютеров мерцали мониторами в режиме ожидания. В кабинете сидел широкоплечий Георгий в легкомысленном льняном костюме в окружении нескольких солидных господ. Он попросил крепкого парня в форме цвета хаки принести чай, а Сергея — немного подождать. Из услышанного разговора Сергей понял, что кто-то терроризирует предпринимателя и требует продать его бизнес за бесценок. Георгий, разглядывая строчки из букв и цифр на мониторе, ворчал под нос:
— Известный преступник. Он думает, у него все куплено. Депутата прикормил. Ничего, мы ему покажем, кто в доме хозяин. Он у нас быстро вспомнит, что приехал сюда в гости и мы его в родной аул или на нары можем отправить. Я ему сам позвоню. А вы не волнуйтесь. Завтра к девяти вечера у меня будут для вас новости. Надеюсь, хорошие. Все, господа. До свидания.
Гости вышли, и Сергей остался с Георгием наедине. Хозяин открыл на компьютере папку с его делом. Еще раз просмотрел данные на обе стороны: кредиторов и мошенников. Потом поднял глаза и широко улыбнулся: