Дочь Хранителя

Шевченко Ирина С.

— И этот дар дарует тебе эта штука? — Видящая Суть отошла, дав проход стоящей за ней женщине. — Селаста!

Селаста? Дочь Алана? Маленькая Селаста? Маленькая…

— Сука!

Он увидел, как девушка ставит на камень перед Гвейном черный пластиковый ящичек.

— Мне больше нравилось, когда ты звал меня Лайли, милая, — ухмыльнулась юная драконица.

— Лайли, милая? — неожиданно рассмеялся стоящий рядом Кадм. — Лайли, милая! Твоя милая Лайли, заваривающая лучший кофе в Сопределье и подслушивающая чужие разговоры. Не имеющая Тени, я полагаю? Еще и прошедшая

первую инициацию. Да она могла мебелью в твоем кабинете прикинуться, и ты ничего не понял бы! Однако, Гвейн, однако! От тебя я подобного не ожидал. Ты же Хранящий Слово! Поборник всех писаных законов. И опускаешься до банального шпионажа. А это, знаешь ли, противоречит…

— Ничему это не противоречит! — прервал его первый в совете. — Я не обязан соблюдать законы по отношению к тем, кто давным-давно их нарушил.

— Нарушил? Да неужели? — продолжал веселиться Хранитель Юули. — Что у тебя есть? Это устройство и слова девчонки? Да, Дивер использовал прибор, чтобы увидеться с живущим своего мира, это не совсем законно, но он все же переживал, как там парень устроился и все такое, так что, думаю, можно простить ему легкую сентиментальность. А что до показаний Селасты, то крайне неразумно будет принимать их во внимание. Малышка что угодно может наплести, лишь бы освободить себе местечко в совете. Разве не так, моя дорогая?

— Не ты здесь обвинитель, Кадм! — прорычал Алан. — У тебя еще будет возможность высказаться, когда Гвейн закончит говорить с Дивером.

— А со мной еще не закончили? — Увидев, что приятель от него не отступился, пятый в совете немного успокоился, и голос его зазвучал уверенней: — Кадм уже объяснил причины моего поведения, и мне нечего добавить.

— Так значит, ты волновался за мальчика? — вкрадчиво поинтересовался Гвейн. — А к чему тогда это?

Дракон кивнул на лежащую у своих лап тряпицу с бурыми пятнами крови.

— Что это? Кровь? И чья это кровь? Чем твой эльф занимался в моем мире, Дивер? Зачем ты послал его?

— Какая разница? Хранители не вмешиваются в дела живущих.

— Живущих? Да, пожалуй. Но ведь это — кровь открывающей, — подала голос Джайла. — Я даже отсюда это чувствую. Я Видящая Суть, ты не забыл об этом? Так чем вы двое объясните то, что вот уже несколько месяцев преследуете в чужом мире чужого же открывающего? Что в ней такого, в этой девочке, Кадм, что тебе понадобилась ее кровь?

— Мне? Эту тряпку приволок эльф Дивера, а вы спрашиваете меня?

Хранитель Дифрана почуял неладное и подозрительно зыркнул в сторону сообщника.

— Тогда ты ответь, Дивер, — не стала возражать драконица. — Против тебя уже достаточно обвинений, одного этого странного прибора вполне хватает для того, чтобы исключить тебя из совета и лишить Качества, но возможно…

— Лишить Качества?!

— А что ты думал? Почти год назад совет большинством голосов признал твое изобретение нарушающим уклады Хранителей врат. Хранителей, Дивер! Ты часто забываешь о том, что наша миссия хранить Сопределье, а не властвовать в нем, и этот твой прибор… Я даже не знаю, как он работает, но те результаты, которые

он выдает, — это слишком много. Больше, чем должно знать даже старейшине. Так что считай, что вопрос о твоем исключении из Совета Великого Круга уже решен.

Алан и Гвейн поддержали ее угрюмым молчанием.

— Как так решен? — В глазах дракона заплясали искорки паники. — И Качество? Вы отберете у меня мое Качество?

— Мы не можем позволить, чтобы спустя время ты создал что-нибудь подобное. Но у тебя еще есть возможность сохранить статус Хранителя. Если, конечно, сможешь пояснить нам, что же все-таки происходит. И к чему все это? — Коготь Джайлы ткнулся в пресловутый лоскуток.

— Я… Я ничего не знаю… Это мальчишка. Чокнутый эльф. Он сам притащил это, не знаю зачем…

— Так, может, у него и спросим? — предложил Гвейн.

— Чушь! — среагировал Кадм. — Живущий не может свидетельствовать против Хранителя!

— А ты-то чего разволновался?

— Я? Действительно. Как я понимаю, против меня у вас ничего нет. Ждете, чтобы я выступил против Дивера как свидетель? Но я уже сказал все, что знаю. Да, он использовал прибор, чтобы увидеться с эльфом, и все. Остальное мне не известно. Хотите судить его? Исключить из совета? Ваше право. Только какое я имею ко всему этому отношение?

Дивер готов был вгрызться ему в глотку.

— Ты как минимум обо всем знал, Кадм, но даже не пытался поставить совет в известность о происходящем, — сухо высказался Гвейн. — А еще именно ты первый заинтересовался пришедшей в мой мир открывающей…

— Я интересовался Эн-Ферро. Магистр Пилаг стоит интереса Хранителя, ты так не думаешь?

— Хватит! — не выдержал Палач. — С тобой мы поговорим после. А сейчас, Дивер, я, Алан, волею бывших до меня Хранитель врат и второй в совете, призываю в свидетели небо, ибо Совет Великого Круга принял решение. Один из нас оказался недостоин возложенных на него обязанностей и совершил деяния, противоречащие нашим законам, и если тебе нечего больше добавить в свое оправдание…

— Стой! — закричал подсудимый. — Остановись, прошу!

— Ты что-то хочешь сказать?

— Да!

— Дурак! — тихо процедил Хранящий Кровь. — Просто смирись.

— Смириться? Лишиться всего?

— Ты уже лишился всего.

— Мы ждем, Дивер!

Осужденный Хранитель с ненавистью поглядел на недавнего соучастника.

— Могу ли я рассчитывать, что вы измените свое решение, если я сообщу совету о преступлении, более тяжком, чем мой… неосмотрительный поступок?

Первые переглянулись.

— Все зависит от того, что это за преступление.

— Нарушение… Нарушение Первой заповеди. Нарушение Закона Творения.

Гром не грянул. Не сверкнула молния. Первые в совете не огласили каменный зал возмущенными криками. Даже Хранящий Кровь не бросился на него с кулаками.

— Говори.

— Да, Дивер, говори, — усмехнулся Кадм. — Говори и не забывай о том, что слова, не подтвержденные чем-то большим, — это всего лишь слова, пустое сотрясание воздуха.

— Зависит от того, чьи это будут слова! Мне позволят?