Дочь Империи
Шрифт:
– Это сооружение столь же гибельно для судна, ищущего спасения в бегстве, как и для атакующего флота.
– И мне следует иметь это в виду?
– Мара перестала теребить бахрому платья и вежливым жестом показала, что разговор закончен.
– Я благодарна за предостережение, Аракаси. Только не говори ничего Накойе, а не то она примется причитать так громко, что не даст богам поспать спокойно!
Не позволяя себе рассмеяться, мастер тайного знания проворчал:
– А ей ничего и не нужно говорить. Старой матушке всюду мерещатся вражеские ножи, даже у нее под спальной циновкой.
–
Мара взмахнула рукой, отсылая его: она не могла отвечать мастеру в том же шутливом тоне. Накойя была не единственной, кого преследовали ночные кошмары.
Когда соединенными усилиями гребцов удалось продвинуть барку вперед и тень "молитвенных ворот" упала на Мару, ее пробрал озноб, словно она ощутила прикосновение самого Туракаму.
Звуки, которыми сопровождался проход барки под мостом, отдавались эхом от каменных опор. Но вот и ворота остались позади, барка снова вышла на яркий солнечный свет, и у Мары захватило дух от красоты открывшейся панорамы.
В просторной долине, на противоположном берегу широкого озера раскинулась резиденция Минванаби, которая казалась видением сказочного царства. Каждое здание поражало совершенством формы и цвета. В центре возвышался каменный, невообразимо древний дворец, построенный на холме над озером. Низкие стены сбегали по склонам холма посреди садовых террас и менее величественных построек, из которых многие были высотой в два или три этажа. Какой великолепный город, подумала Мара, а ведь по сути это просто резиденция вельможи - место обитания слуг и солдат, которые - все до единого!
– преданы своему хозяину. Жаль, что вся эта рукотворная сказка принадлежит ее заклятому врагу. Должно быть, ветерок с озера приносит в дом прохладу даже в самые жаркие месяцы, а небольшая флотилия плоскодонок, выкрашенных в оранжевый и черный цвета, служит для рыбной ловли, так что властителю Минванаби в любой момент могут быть поданы на обед блюда из свежей рыбы.
Гребцы отложили шесты и взялись за весла, и тут Мару осенила более трезвая мысль: эту долину, имеющую форму бутылочного горлышка, легко оборонять, но еще легче - превратить в ловушку, перекрыв все выходы. Никому не удастся ускользнуть отсюда тайком.
Как видно, о том же подумал и Папевайо, приказавший своим воинам приготовить оружие: к ним приближалось большое судно, на палубе которого виднелась группа лучников Минванаби во главе с командиром патруля. Отсалютовав, он жестом подал команду сбавить ход, и когда обе барки сблизились, спросил:
– Кто прибывает во владения Минванаби?
Ответ дал Папевайо:
– Властительница Акомы.
Офицер с барки Минванаби снова отсалютовал:
– Для властительницы Акомы путь открыт.
Он отдал своим гребцам команду "весла на воду", и патрульное судно двинулось своим путем. Аракаси усмотрел еще три такие барки:
– У них по всему озеру разбросаны отряды лучников.
Да, было очевидно: удрать из дома властителя Минванаби невозможно. Оставалось одно из двух: победа или смерть.
– Давайте поспешим к дому, Вайо, - сказала Мара. Командир авангарда передал ее распоряжение
Барка направилась к причалу. Вблизи усадьба Минванаби оказалась столь же прекрасной, какой выглядела с дальнего конца озера. Каждое здание было искусно окрашено. Преобладали чистые пастельные тона, в отличие от общепринятого господства белого цвета. Яркие вымпелы и гирлянды фонариков, свисающих с выступающих балок крыш, развевались и покачивались на ветру. Нежный перезвон бубенчиков наполнял воздух. Каждая из многочисленных дорожек, проложенных между зданиями, была окаймлена хорошо ухоженными кустарниками и цветниками.
Гребцы Акомы убрали весла, и один из них бросил канат работнику на причале, где уже стояла в ожидании компания, готовая приветствовать властительницу. Компанию возглавлял старший сын Минванаби Десио в головном уборе с оранжевыми и черными символами, свидетельствующими о его ранге наследника этого дома.
Слуги в ливреях схватились за другие канаты, когда барка с легким толчком коснулась стенки причала. Гвардейцы дома Минванаби вытянулись по стойке "смирно", и Десио шагнул вперед, чтобы встретить Мару: рабы уже переправляли ее в паланкине с барки на причал.
Наследник Минванаби принужденно кивнул, изображая поклон, граничащий с оскорблением:
– Именем моего отца приветствую тебя, властительница Акомы, на нашем празднике в честь Имперского Стратега.
Мара не снизошла даже до того, чтобы поднять тонкие занавески паланкина. Ей и так были хорошо видны черты одутловатого, рыхлого лица Десио; в его тусклых глазах не обнаруживалось сколько-нибудь заметных признаков ума. И она удостоила его точно таким же кивком, каким ограничился он сам. Несколько долгих мгновений оба молчали; но потом Десио был вынужден признать более высокий ранг Мары в общественной иерархии Империи:
– Все ли у тебя благополучно, госпожа Мара?
– У меня все благополучно, Десио. Акома рада, что ей представилась возможность почтить князя Альмеко. Передай своему отцу, что я признательна ему за этот радушный прием.
Десио высокомерно выпятил подбородок: ему казалась унизительной необходимость оказывать знаки почтения какой-то девчонке, спрятанной за занавесками паланкина. Поэтому он счел уместным просто уведомить эту выскочку:
– Приветственный банкет начнется в час пополудни. Слуги проводят тебя в твои покои.
Мара мягко улыбнулась:
– Честь Минванаби передоверена слугам? Я вспомню это, когда буду приветствовать твоего отца.
Десио покраснел. Чтобы положить конец создавшемуся неловкому положению, вперед выступил командир патруля из гарнизона Минванаби:
– Госпожа, если дашь позволение, я провожу твоих солдат в предоставленное им жилище.
– Такого позволения я не дам!
– бросила Мара в лицо Десио.
– Согласно традиции, мне разрешается иметь при себе пятьдесят солдат, чтобы обеспечить мою безопасность. Если твоему отцу угодно заводить новые правила, я немедленно отбываю в обратный путь, а ему предоставляю возможность объяснять Имперскому Стратегу причины моего отсутствия. Полагаю, что при таких порядках Акома будет не единственной знатной семьей, которая предпочтет вернуться домой.