Дочь кузнеца
Шрифт:
Знакомое "Кор-р-р-р и щелк-щелк-щелк" откуда-то сбоку. Занила обернулась: Кор сидел на верхней ступени лестницы. Далеко, но мужчине достаточно лишь повернуть голову, чтобы его увидеть.
Занила повернулась и бросилась прочь. Бегом по коридору, чуть не скатившись с лестницы, прочь из дома.
– Ты все хорошо разглядела, рабыня?
– голос догнал, когда она была на первом этаже.
– Или, может быть, вернешься и досмотришь?!
Солнце село. Или просто ушло ниже линии стены, окружающей школу. Жара все та же. Длинные тени расчертили
Занила ворвалась в школу, задыхаясь, словно бежала целую вечность, но не остановилась. Дальше по коридору. Вперед! Ярость душила ее, ослепляла, мешала думать... А бег словно был единственным спасением. Занила распахнула первую попавшуюся дверь. Какая-то учебная зала. Неважно! Выхода не было. Не из комнаты - от себя!
А Кор все вертелся под ногами, не отставая от нее не на шаг, словно боялся отпустить. Может и не зря? Рыжее кружево сияло как-то особенно ярко. Снова Занила провалилась на другой уровень зрения, даже не заметив. Но это тоже не важно!
– Зачем ты меня оттуда увел?!
Кор что-то защелкал, метя по полу пушистой кисточкой на хвосте. Пальцы Занилы сомкнулись на рукоятке шпильки в волосах - ее единственном оружии. Нет, этого мало! Нужно больше! Занила заметалась по комнате. Шкафы, стеллажи, подушки на полу, масляная плошка в простенке между окнами, огонь горит... Горит! Сжигает! Бессильная ярость выплеснулась наружу, сводя с ума... И огонь вдруг вспыхнул. Над крошечным фитильком взметнулось пламя высотой в амм! В плошке просто не могло быть столько масла! Шторы, оказавшиеся на пути огня, вспыхнули мгновенно. Яркое бело-желтое пламя метнулось по ткани вверх и вниз.
Занила словно в ступоре застыла посреди комнаты, глядя на пожар. Устроенный ей?
Времени не было. Девушка метнулась к окнам, сорвала вовсю полыхавшие шторы, пока огонь не успел перекинуться дальше. Мельком успела порадоваться, что на полу нет ковра. Назад за шторами с другой стороны окна, теми, что еще не успели загореться. Бросить их сверху на полыхающую ткань.
Пламя исчезло, только темно-серый резко пахнущий дымок поднимался к потолку. Занила закашлялась и в изнеможении опустилась на пол. Потушить небольшой пожар было не так уж и сложно. Откуда же тогда эта усталость? Она откинула в сторону верхние шторы, которыми тушила, и посмотрела на то, что осталось под ними. На полу были хлопья пепла - то, что меньше чем за минуту осталось от добротной ткани.
Гнева больше не было. Ни ненависти... Только пустота и бесконечная усталость, навалившаяся неприподъемным грузом. Занила медленно поднялась на ноги. Нужно было придумать, куда девать шторы. Если их еще можно было так называть?
* * *
1275 год от Сотворения мира.
Ночь, кажется, уже совсем скоро вступит в свои права. А Занила все еще в школе. И, Нарил прав, она больше никуда не торопиться. Разве что только идти готовиться к завтрашнему аукциону? Прихорашиваться, подбирать наряд... Занила хмыкнула, представив себя за этим занятием. Золото от продажи получит Мабек Дагар, значит это ему и заботиться об успехе торгов! Впрочем, он и позаботился.
– Позволить себя продать. Позволить себя купить...
– проговорила рабыня, задумчиво глядя в окно.
–
– осторожно поинтересовался Нарил. Так осторожно, будто опасался ее реакции.
– А у меня есть выбор?
– спокойный наклон головы, никак не вяжущийся с горькой язвительностью фразы. А по тону голоса тоже ничего не понять. И старый раб в который уже раз поймал себя на мысли, что не может найти в этой совсем еще молодой рабыне ничего детского. Он и четыре года назад не мог. И это ее спокойствие! Словно тонкая корочка льда, под которой водоворот! Ему вдруг захотелось подойти, схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть. Узнать, какой омут там, подо льдом, до того, как ступить на него! Кого же завтра угораздит купить это светловолосое чудо?!
– Темные боги!
– здоровая рука снова ерошит короткие волосы.
– Большинство рабынь мечтают быть проданными в богатый дом. Есть рабыни, которые никогда не смиряются со своей судьбой. Они сбегают снова и снова, пока не находят свой конец. Я надеялся, что ты когда-нибудь сумеешь стать одной из первых. Я боялся, что ты одна из вторых. Но ты не относишься ни к тем, ни к другим! Тебе временами наплевать на собственную жизнь! Я ведь знаю тебя достаточно! Как тебе удается надевать маску имущества, которому все равно, что с ним сделают? Словно сделают это не с тобой! Это что твой способ ничего не бояться? Даже смерти?
– Не бояться смерти, Нарил, еще не значит хотеть умереть!
– девушка развернулась к нему от окна.
– Ты прав: смерти я не боюсь. Но у меня в этой жизни есть определенные обязательства. Есть тот, кому я должна! И пока я не верну свой долг, я не буду свободна от своих обязательств. Я, знаешь ли, не хочу умирать должницей!
– горькая усмешка, кривящая изящные губы, - единственное, что, кажется, было у нее от улыбки.
– Значит, завтра ты позволишь себя продать. Нарядить, вывести на подиум, показать всем этим собравшимся важным господам, раздеть... Продать? Понимаешь ли ты, что завтра в это же время ты уже не будешь заперта в стенах школы? Да, ты будешь вряд ли свободна там, где окажешься, но тебя ведь учили, как рабыня может получить влияние! Ты достаточно умна для этого! Но хватит ли у тебя желания? Ты не думала: может быть, это твоя единственная возможность достичь того, чего ты хочешь?
Взгляд глаза в глаза. Два раба. Старик и совсем еще молоденькая девчонка.
– "В одну реку, говорят, не войти дважды. Но можно плыть вдоль. Тогда говорят: судьба", - медленно произнесла Занила и пояснила.
– Это цитата.
– И как только госпожа Дарина не запретила тебе наведываться в школьную библиотеку, маленькая рабыня?
– Она же не знала, что я читаю. Книжки по этикету там всякие...
– Ты хорошо научилась притворяться безобидной.
– Это просто - главное не поднимать глаз.
– Удачи тебе, маленькая рабыня.
Занила улыбнулась в ответ на улыбку старого раба, на чьем лице она уже давно не замечала шрамов. Все слова сказаны и выслушаны. Пусть решения принимаются для того, чтобы быть измененными. Но одно уже, кажется, зависит и не от нее. И ритуальная фраза вместо прощания произносится сквозь улыбку мягким голосом, совсем не вяжущимся со смыслом слов:
– Найди своего врага!