Дочь мэра
Шрифт:
«Я приходила, ты уснул ?».
Ухожу так же тихо, напоследок бросая еще один взгляд на парня. Сонный он еще лучше себя ведет, чем бодрствующий.
Само послушание и кротость.
Глава 21
Мы садимся с Сашей в машину в тишине, и она становится очень неловкой. Все дело в том, что я понятия не имею, о чем с ним говорить. Но теперь безопасник отца знает мою тайну и просто делать вид, что
В его обществе мне всегда как-то не по себе, взгляд у него такой, проникающий, что ли, и слегка пугающий. Всегда так смотрит, как будто подозревает или хочет разгадать все тайны.
Не зря папа ему доверяет, такой расколет любого. Из разговоров родителей я поняла, что наша семья с ним прошла очень много страшных и сложных вещей, вот почему доверие к нему превышает сто процентов.
На всех семейных вечерах Саша присутствует не столько как работник, а сколько как друг семьи, который почти в нее влился, с учетом того, что иногда он с нами и живет, если проходят предвыборная или еще что крайне важное. Словом, он давно больше, чем просто ценный сотрудник моего отца, и мы воспринимаем его именно так, как правую руку. Иногда и обе.
— Это ты уже второй месяц в меде, — задумчиво тянет он, уперевшись затылком в подголовник.
— Ну да.
— Я сразу понял, что ты что-то скрываешь. Мне и сейчас так кажется, — он поворачивает голову ко мне и прожигает внимательным взглядом.
— В смысле? — нервная улыбка касается губ.
— Ты стала поздно возвращаться домой и вечно уставшая, это можно было бы списать на универ, если бы не одно «но», на первом курсе ты была живее в разы, а там нагрузка обычно побольше будет. Так что я все равно догадывался о том, что есть другие причины.
Бах. Словно мешком оглушает.
— Ты очень проницателен.
По спине мазками гуляет холодок, потому что Саше удается читать меня как раскрытую книгу, Пальцы сильнее сжимаю руль, и натянутая улыбка сковывает челюстные нервы. Мужчина тяжело выдыхает, потирая лицо ладонями.
— Тебе надо будет выпить обезбол еще сегодня, — реагирую на его движения.
— Я просто наблюдателен, Яна, — невпопад отвечает он, склонив голову на плечо. Теперь Саша смотрит в окно и молчит, молчу и я, не прекращая прокручивать слова о наблюдательности.
Какой смысл быть таким наблюдательным в отношении меня? Я бросаю на безопасника беглый взгляд, считывая его размеренное дыхание. Задремал или на пути к этому. Решаю больше не тревожить, разбужу лишь возле дома.
А сама еду, то и дело поглядывая на приборную панель, пропущенных сообщений и звонков нет, и это слегка печалит. Хотя и понимаю, что Богдану сон сейчас главнее всего.
Это ж Исаев, он первым делом проснется и наберет, еще и отругает за что-то. Снова улыбаясь, но в этот раз счастливо-счастливо.
Когда подъезжаю к воротам и заезжаю во двор после подтверждения охраны, поворачиваюсь к Саше и слегка тормошу
Его взгляд похож на звериный сейчас, но, быстро просчитав ситуацию, сразу же отпускает меня, прошептав при этом скупое:
— Извини. Не привык.
Аж дыхание замирает, так сильно перепугалась.
Я прижимаю руку к груди прямо к бешено колотящемуся сердцу, а затем киваю резковато и выхожу из машины, поглубже втягивая пока еще теплый октябрьский воздух. Во дворе стоит отец, следом выходит Миша в обычном спортивном костюме.
— Вот это нооомер, сестра. Ты зачем Сашу избила? — посмеиваясь, он подходит к безопаснику отца и жмет тому руку.
А я закатываю глаза, толкая Мишку в бок, но брат на мое движение реагирует странно — неожиданно хмурится, сцепив зубы. Ясно. Запоздало до меня доходит: вероятно, синяк на лице — это еще не все. Значит, было что-то реально серьезное, раз буквально по всему телу остались отметины.
— Прости, — сникаю моментально, но Миша лишь отмахивается.
— Что случилось? — взгляд отца слишком серьезен. Неужели он не знал про аварию?
— В аварию попал, босс. На своей машине. Пока был в больнице, Яна позвонила насчет моего механика, и я заодно спросил, сможет ли меня подкинуть, если домой едет.
— Все нормально? Больничный может возьмешь? — отец с меня переключается на Сашу. И мне удается выдохнуть. Все-таки снова врать в лицо отцу кажется мне мерзковатым занятием.
— Не, отосплюсь сегодня, завтра буду как огурчик. Да и к тому же, я с новостями, обсудить все это надо, завтра куча дел.
— Да, помню, но мы можем и отложить сегодняшнюю встречу.
— Пап, не верь ему. Там сотрясение, — шустро переламываю аргументы, а потом до меня доходит, что я спалилась на ровном месте. Замираю с ключами в руке, крепко сжимая те в ладони, отчего холодный металл больно впивается в кожу.
Так, спокойно. Сейчас главное еще больше дров не наломать.
— Ты откуда знаешь? — ровным тоном спрашивает папа, ухмыляясь. В глазах селится подозрение, которое я моментально считываю.
— Он мне сам сказал, — выпаливаю, продолжая идти в сторону дома. Но мой родитель слишком внимателен и даже напряжен. Когда я дохожу до него, чтобы поцеловать в щеку, он удерживает меня за талию возле себя.
— Ян, поговорить надо, — прижимает к себе и скрупулезно рассматривает, приподнимая лицо за подбородок.
Нехорошее предчувствие оседает в душе тяжким грузом. Сглотнув слюну, я мягко улыбаюсь, и мы заходим в дом.
Поводов для разговора может быть множество, но я все равно думаю только об одном. И решаю, если это не он, то расскажу в конце месяца как на духу. Как раз это будет завершение срока, и даже если провалюсь — все равно выложу подноготную. Мама хлопочет на кухне, я вижу какой прекрасный стол она накрыла.