Дочь моего врага
Шрифт:
Она знает, что Саймон Брэдли подумает о ее маленьком захламленном домике на берегу бухты, так как точно знает, что подумал бы ее отец, если бы снизошел до того, чтобы сюда заглянуть. Джейкобу Готорну не понравились бы ярко-голубые стены гостиной. Он пришел бы в ужас от изображения цирка на стене в ванной, но больше всего его бы возмутило то, что она предпочла все это жизни, которую он ей предлагал.
Почему-то она уверена, что Саймон не поймет, как она может здесь жить.
— То, что Саймон Брэдли подумает о моем жилище, не имеет значения. Нас
Анна мягко рассмеялась:
— Почему я поняла, что ты имеешь в виду?
— Может, потому, что мы дружим уже много лет?
— Наверное, — согласилась Анна. — Именно поэтому я знаю, что сегодня вечером ты будешь готовить курицу с розмарином.
Тула улыбнулась. Анна слишком хорошо ее знает. Она всегда готовит курицу с розмарином, когда ждет гостей. Если Саймон не вегетарианец, ему понравится ее стряпня.
— Ты угадала. После ужина мы с Саймоном обговорим расписание его встреч с Натаном.
— Тула Барронс и расписание — это несовместимо, — рассмеялась Анна.
— Я могу быть организованной, — возразила она. — Просто не хочу.
— Ну разумеется. Как там малыш?
— Натан просто чудо. — Ее взгляд упал на мальчика, изучающего кухню. — Он очень умный. Сегодня утром я спросила его, где у него носик, и он мне показал.
Точнее, хлопнул себя плюшевым зайцем по центру лица.
— Уже можно отправлять его в Гарвард.
— Завтра внесу его в список абитуриентов, — рассмеялась Тула. — Ладно, давай закругляться. Мне нужно приготовить ужин, искупать Натана и принять душ.
— Позвони мне завтра.
— Обязательно.
Закончив разговор, Тула окинула взглядом свою кухоньку с ярко-желтыми стенами, голубой стойкой, белыми шкафчиками и сковородами, висевшими над плитой.
Она любит свой дом. Любит свою жизнь.
Она любит Натана.
Саймону Брэдли придется приложить усилия, чтобы убедить ее в том, что он достоин быть отцом этого чудесного малыша.
Через несколько часов маленький домик был наполнен ароматом розмарина.
Тула танцевала на кухне под классический рок, доносившийся из динамиков радиоприемника. Время от времени она останавливалась и наклонялась, чтобы поцеловать в макушку малыша, сидевшего в высоком стульчике. Натан смеялся и что-то лепетал на непонятном детском языке.
— Знаешь, я не очень люблю, когда смеются над тем, как я танцую, — сказала она, вдохнув сладковатый запах его кожи.
Малыш в ответ заулыбался и засучил своими пухленькими ножками. Вздохнув, Тула взъерошила его темные волосы. Она заботится о нем всего две недели, но уже не представляет себе жизни без него. В тот момент, когда она впервые взяла Натана на руки, он забрал частичку ее сердца.
Она должна отдать его человеку, который, несомненно, будет растить его в скучном упорядоченном мирке, откуда она сама сбежала пять лет назад. Как она сможет это
Но разве она может этого избежать? К сожалению, нет.
Это означает, что у нее есть всего один выход. Если она не может помешать Саймону стать опекуном Натана, ей придется изменить Саймона, вырвать его из его привычного мира, чтобы он не сделал с Натаном то, что ее отец пытался сделать с ней.
Посмотрев в смеющиеся глаза малыша, она поклялась ему:
— Я сделаю все, чтобы научить твоего отца радоваться жизни, Натан. Не беспокойся, я не позволю ему сделать из тебя человека, похожего на твоего деда Джейкоба Готорна.
Натан хлопнул ладошкой по пластиковому подносу для еды, и кружочки кукурузных хлопьев разлетелись по всей кухне.
— Рада, что ты со мной согласен. — Наклонившись, Тула собрала их в ладонь и выбросила в мусорное ведро. Вымыв руки, она вернулась к ребенку: — Скоро сюда придет твой папа. Возможно, он покажется тебе скучным и сердитым, но это не должно тебя беспокоить. Он пробудет таким недолго. Мы с тобой его изменим, малыш. Ради тебя и ради него самого.
Натан улыбнулся ей, словно понял смысл ее слов.
— Какой умный мальчик.
Тула в очередной раз чмокнула его в макушку, и в следующую секунду раздался звонок в дверь. Внутри у нее все оборвалось, и она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
— Он уже здесь. Ты пристегнут, так что не упадешь. Побудь здесь один минутку, я пойду открою ему.
Тула не любила оставлять Натана одного в высоком стульчике даже крепко пристегнутого, поэтому быстро направилась к двери. Проходя через свою маленькую гостиную, она удивилась, почему там снова беспорядок. Ведь по возвращении из Сан-Франциско она прибралась в доме. Затем она вспомнила, что играла с Натаном после того, как поставила курицу в духовку. Сейчас уже слишком поздно что-то делать.
Открыв дверь, она застыла на месте в изумлении.
Саймон Брэдли показался ей сейчас даже выше, чем до этого. На нем не было строгого костюма, что немало ее удивило. В темно-сером свитере, черных джинсах и кроссовках он казался еще привлекательнее, чем в своей деловой униформе. Он выглядел по-другому. Если бы не хмурое выражение лица, она бы его не узнала.
Осознав, что таращится на него, Тула быстро произнесла:
— Привет. Входите. Малыш на кухне, и я не хочу оставлять его одного, поэтому мне нужно бежать к нему. Закройте дверь, а то холодно.
Саймон открыл рот, чтобы поздороваться с Тулой Барронс, но она уже ушла. Разумеется, у него был шанс с ней заговорить, но вместо этого он пялился на нее.
Ее большие голубые глаза зачаровывают. Всякий раз, когда он в них смотрит, все его мысли улетучиваются. Ему неприятно это признавать, но факты налицо. Нахмурившись, он напомнил себе, что пришел в этот дом устанавливать свои правила. Объяснить Туле Барронс, как будет развиваться эта странная ситуация. Вместо этого он почему-то стоит на пороге и думает о том, как хорошо женщина может выглядеть в потертых голубых джинсах.