Дочь Некроманта
Шрифт:
Гномам бы отступить, оторваться от преследователей или бросить в бой запасные полки, ударить во фланг и тыл напирающих темных шеренг… только вот мертвецам все равно, побеждать или терпеть поражение, они не отступят и не побегут, не дрогнут и не растеряются, даже оказавшись в полном окружении.
И потому гномам оставалось только одно — умирать с честью, как говорится, именно так, чтобы потом о них сложили песни. Ниакрис не сомневалась, что это будут замечательные песни, но — что же делать сейчас?
Красный монах же, похоже, не сомневался.
— Что ж мы стоим?! —
— Нет, — холодно сказала Ниакрис. — Никуда мы не побежим. Гномы — пусть их… хотели геройской смерти, глупцы, — будет им геройская смерть… а нам дальше идти надо, покуда всех этих зомбей против нас не погнали — тогда нам даже вдвоем не справиться…
— Да ты что?! — возопил монах. — Своих на смерть бросаешь?!.
— Иначе я ничего не добьюсь, — коротко бросила Ниакрис и отвернулась от серебристого облака. — Где-то здесь должен быть вход…
Монашек, похоже, онемел от возмущения. Ну и пусть его. Ниакрис на миг зажмурилась, подобно лайке-охотнице втягивая воздух ноздрями. Тонкая, едва ощутимая струйка… запах Врага, который ни с чем не спутаешь, запах ненависти и крови, очень старой крови, пролитой много-много лет назад в забытом богами Эвиала Пятиречье…
Нет, и все-таки это ведь неправильно. Ведь помоги она сейчас гномам, в замок потом они смогут ворваться все вместе, а это такая подмога, от которой так просто не отмахнешься. Остановись, Ниакрис, вернись, выйди из замка, наколдуй какую-нибудь добрую бурю, смерч или ураган, что раскидает мертвяков, не повредив гномам, а потом, со свежими силами, вернись, и тогда…
Ниакрис уже двинулась наискосок через зал, когда черно-желто-красные шпалеры на стенах внезапно рухнули все разом, и из открывшихся проходов в зал двинулись молчаливые серые шеренги.
Зомби, скелеты, прочая нечисть — все вместе, все вперемежку, словно Враг подслушал мысли Ниакрис и решил ни за что не выпускать ее из своей крепости, любой ценой задержать здесь, пусть даже ценой жизней стольких своих солдат. Ниакрис растерянно замерла прямо посреди громадного зала. Враг оказался отнюдь не дураком и не делал ошибок. Отвлек ее внимание какими-то там гномами, а сам в это время подтянул резервы, собрал всех, видно, кого только мог, и теперь явно намеревался покончить с дерзкой девчонкой.
Она оглянулась на монаха — может, чего придумает и на этот раз? В крепости она фактически оказалась ведомой, монах тащил ее за собой, обнаруживая при этом силы, которых в нем Ниакрис никак не смогла бы заподозрить.
Однако на сей раз Красный монах вновь, как и перед закрытыми дверьми, когда Ниакрис испугал невесть откуда взявшийся вампир, как-то странно опустил голову и бессильно уронил руки. Чем-то он сейчас очень напоминал куклу-марионетку, чей кукловод выпустил из рук управляющие нити.
— Монах! — тем не менее закричала Ниакрис. Отряды зомби, серые безмолвные шеренги надвигались со всех сторон. — Что ж ты стоишь! Сейчас нас затопчут!
Монах ничего не ответил. И не пошевелился. Ниакрис уже хотела броситься к нему, сгрести
От второй и третьей стрелы она увернулась играючи, но вперед выдвигались все новые и новые лучники, тянули длинные серые луки, накладывали чернооперенные стрелы, целились… сперва они стреляли плохо, но с каждым разом длинные древки свистели все ближе и ближе к Ниакрис.
Невольно она отступала, уворачивалась, уклонялась, и со стороны могло б показаться, что Ниакрис не отказалась от мысли прорваться наружу. Там, где в дальней стене зала девушка увидела высокую арку выхода, ряды солдат Врага смыкались особенно плотно, без малейшего просвета — девушке пришлось бы прорубаться через них, словно дровосеку через заросли. От монаха никакой помощи, некогда даже смотреть, жив он или уже нет; значит, надо прорываться туда, где Ниакрис чудилось нечто вроде прохода в главную башню — ту самую, увенчанную короной, и где, как подсказывали Ниакрис сердце и ненависть, засел ее клятый Враг.
Ее словно бы подталкивали — ну иди же, иди же ко мне!
Стрелы летели все гуще и гуще, и Ниакрис, уходя от них, в свою очередь рванулась в атаку. Меч рассек воздух сверкающей полосой, и в зале началась всегдашняя пляска смерти — мертвое сражалось с мертвым.
Кто хоть раз видел сражающегося Воина Храма, уже не забудет этого никогда — если, конечно, этот воин не сражается против него. Со стороны может показаться, что воин движется как-то неспешно, даже с ленцой, не делая никаких потрясающих воображение прыжков, кульбитов или сальто-мортале. Но вот подступавшие зомби отчего-то разлетались кубарем во все стороны, изрубленные в мелкую крошку, с отсеченными руками, ногами и головами. Где-то там, за ее спиной, остался Красный монах — и не понять, жив ли он еще, или его погубил этот внезапный и непонятный транс…
Какое-то время Ниакрис просто убивала — хотя едва ли можно сказать «убивала» применительно к зомби, уже умершим по меньшей мере один раз. Но мало-помалу гибельный вихрь ее атаки постепенно начал выносить ее вновь к высокой арке, и, похоже, Враг таки решил, что она, несмотря ни на что, пытается выбраться наружу.
Ниакрис не поняла, в какой миг это случилось. Внезапно в бесконечной череде серых неразличимых лиц мелькнуло что-то знакомое, и девушка невольно придержала руку с разящим оружием.
Дедушка?!
Она едва подавила крик — нельзя сбиваться с дыхания. Ну, Враг, негодяй, кажется, ты послал против меня даже моих родных, ты разорил их могилы, вырвал из вековечного сна — а теперь решил лишний раз посмеяться надо мной?! Ну, ничего, мы еще посмотрим, кто посмеется потом, ты заплатишь мне и за это!..
— Лейт… — произнесли мертвые губы дедушки. — Лейт, внученька…
По щекам Ниакрис покатилось что-то горячее. Слезы?! После стольких лет?.. Ты заставил меня плакать, проклятый колдун?..