Дочь ночи
Шрифт:
Два арбалетных болта внезапно прошелестели рядом, уходя в небо, я, было шарахнулась, но быстро вернулась на курс. Стреляют снизу. Зинн резко останавливается, Сейхат тоже прекращает бой вслед за Зинном, и резко сложив крылья, камнем падает вниз. Я повторяю его маневр, распахивая крылья лишь в непосредственной близости от земли.
Ямик. Недовольно шевелю ушами, показывая, что он тут лишний. Он молчит, с интересом разглядывая нас, замерших в боевых позах. Мы насторожены и напряжены, Зинн и Сейхат рвутся продолжить бой. Я стою, внимательно смотря в белые
— Нечестно. — Говорит Ямик, слегка кивая лангорам, в знак приветствия и осуждения одновременно.
— Уйди, человек. — Зинн нетерпеливо дергает крылом.
— Останьтесь на земле, я буду биться с вами.
— Жить надоело? — недовольно коситься на «защитника» Сейхат. Не нравиться им происходящее, абсолютно не нравиться. Их не устраивает все, начиная от жертвы, заканчивая «заказчиком».
— Нет. Надеюсь помочь барышне. — Ямик улыбается, и, кажется, отступать не намерен.
— Уйди. — Последний раз предупреждает Зинн.
— Уйди. — Говорю я, вслед за Зинном, без всяких задних намерений. — Лангор быстрее человека. Тебе не выжить.
— …
— Они не будут превращаться в людей. Они лангоры. Они убивают. Уйди.
Ямик, отложив арбалет в сторону, на землю, вытащил меч. Он со мной. Это значит победа. Я не хочу побеждать. Я не хочу, ведь они не должны умирать.
Звуки стали… Мне неприятно. Зинн, напротив меня, усердно машет мечом. Я же, обливаюсь кровью, защищаюсь. Я могу победить, я знаю. Зинн в недоумении, он не понимает, почему я не убиваю его. На нем всего парочка царапин, выглядит он довольно бодрым, готов сражаться еще и еще. Между блоками и уходами из-под ударов, наблюдаю за Ямиком. Как ни странно, он практически не уступает Сейхату, который развил приличную скорость, но никак не может выбить меч из рук Ямика. Минута, две. Я потихоньку теряла терпение. Я ждала, честно ждала, пока Зинн и Сейхат поймут. Но они не понимают.
Я ушла от очередного удара, и начала каскад из сложных ударов. Зинн, не ожидавший от уставшей меня такой прыти — стоило бы догадаться — немного растерялся. Я еще ускорилась, на ходу разворачивая пару огненных заклинаний, ударила. Зинна откинуло на ствол дерева, он шарахнулся, надеясь уйти от моего прыжка. Я же приземлилась рядом с ним, уперлась лезвиями клинков в его горло. Два резких движения, Зинн, слегка порезавшись об лезвия — я чуть убрала их — вскакивает в намерении продолжать бой. На заднем плане Ямик, явно увлекшись, заставляет отступать Сейхата.
— Все. — Я сказала это тихо. Но все услышали.
Зинн, все еще не отпуская меча, в недоразумении, остановился в шаге от меня.
— Зинн уходи.
Он не понимает. Не хочет понимать. У него задание, просьба, приказ. Убить меня. Или самому умереть.
— Уходите. — Повторяю я, в отчаянии, уже скрипя зубами от наступающей злости.
Они смотрят друг на друга, они хотят уйти, но это долг. Долг, который следует выполнить.
— Вас не осудят. Уходите.
— Мы не сможем вернуться. — Зинн,
— Вас не осудят. Тиссогран был не прав. Уходите.
Молчание.
— Уходите, или я убью вас.
Мечи скользят в ножны. Все?
— Извини. — Сейхат осторожно отступает. — Он был не прав. И мы были не правы.
— Что он вам наплел… — Вопрос застывает посреди леса, напротив меня уже нет собеседника. Две тени, закладывая плавные виражы, улетают.
Колени подгибаются, и я мешком оседаю на землю. Они ушли!!! Я рада. Рада тому, что они живы. Мне не пришлось их убивать! Потихоньку подползаю к своему плащу и рубахе, с надеждой, что они не очень запачкались, и мрачновато осматривая руки, которые в крови.
— Юна.
— Долгая будет ночь… — ворчу я, отчетливо понимая, что сейчас последует допрос.
— Кто они? — С места карьер, напрямик, как мамонт. Нет бы, вокруг походить, как у тебя самочувствие, спросить.
— Зачем ты полез? — Зло спрашиваю я.
— Ты хотела умереть? — недовольно, с сарказмом спрашивает он.
— Нет. Все обошлось. Зачем полез? — повторяю вопрос.
— Зачем… — Ямик фыркает. — Я уже ответил. Что-то не устраивает?
— Нет. Да. Уйди.
— Надоела. — Зло говорит Ямик, намекая на многочисленное «уйди» в моих фразах.. — Не надо гнать меня. Без меня ты бы не выиграла.
— А кто сказал, что я хотела выиграть? — Вкрадчиво интересуюсь я, медленно расплываясь в клыкастой улыбке. Ямик некоторое время созерцает мое зубастую рожу, затем отводит взгляд. Неприятно смотреть? Но очень скоро его взгляд возвращается ко мне, его лицо ничего не выражает… Ни интереса, ни отвращения… Равнодушие.
— Кто они?
— Братья.
Он молчит, внимательно смотря на мои крылья за спиной. Пустое «внимание», без эмоций.
— Оборотень, значит; истинный?
— Я не врала. — Оправдываюсь я. Почему оправдываюсь, раз не врала? Не знаю. Чувствую себя виноватой перед ним.
— Да… Конечно. — Он злиться.
Я, опираясь на клинки, поднимаюсь на ноги. Меняю ипостась, прямо на глазах у Ямика, не заботясь о произведенном впечатлении: спину не мгновение скручивает пронизывающей болью и накатывает слабость. Встряхиваю головой. Где лагерь-то? Верчусь, пытаясь вспомнить направление. Ага, нам сюда; на ходу натягиваю поднятую с земли одежду. Отряхнувшись, я ныряю сквозь ветки, и уже уверенно направляюсь к лагерю. Ямик не издавая ни звука, идет за мной.
— Сколько я тебе должна?
Молчит.
— Ты два раза спас мне жизнь. — Напоминаю ему.
— Так ты не отрицаешь, что без меня, тебя бы убили?
— Нет. — Мотаю головой, зная, что он смотрит мне в затылок. — Но и выигрывать бой я не хотела.
— Почему?
— Почему ты не понимаешь? Они мои сводные братья. Я не могу их убить. Они моя кровь, моя родня.
— Они тебя могут убить?
— Да. — Жестоко, по отношению ко мне. И неприятно. — Наверное.
— А Тиссогран? Его бы ты смогла убить? — Неожиданный вопрос.