Дочь олигарха
Шрифт:
К задней стенке телефона скотчем прилеплена черная кредитка “Американ экспресс” на имя Таш и записка на русском, где незнакомым почерком выведено: “Покупай все, что понадобится. Возможно, в ближайшие пару недель от твоего отца не будет новостей, но беспокоиться не о чем”. Кредитка выглядит внушительнее обычных банковских карт: более жесткая и какая-то удивительно глянцевая.
Наташа прячет телефон и черную кредитку в секретное отделение в крышке чемодана, отец показал его перед Наташиным отъездом сюда. “Если понадобится прятать что-то по-настоящему опасное, – советовал он ей, – прячь в чужих вещах. Причем в таком потайном месте в вещах другого
В эту ночь Лисса снова пытается нарыть немного порно с помощью школьного вайфая. Сегодня удается протащить сквозь фильтры цензуры несколько угольных картинок викторианских времен: жирный мужик в цилиндре машет огромным членом на перепуганную служанку, а еще гравюру: японец овладевает крестьянкой, у которой ноги привязаны к рукояти метлы. Член у японца просто чудовищных размеров.
– Они правда такие? – спрашивает Дэниэль.
– Ты что, ни разу не видела? – усмехается Лисса.
– А ты что, видела? – спрашивает Дэниель.
– Конечно, – фыркает Лисса. – Кто же не видел!
На самом деле никто не видел, кроме Таш. Да и она тоже не то чтобы прямо видела.
После отбоя у всех под одеялом светится огонек. Девочки пишут родителям, братьям, сестрам и симпатичным кузенам, слушают подкасты, чтобы быстрее уснуть, и музыку, которую успели закачать раньше. Ну и еще есть всякое секретное. Или просто слишком банальное, чтобы делать это при всех. Тиффани слушает французскую попсу и планирует свою модельную карьеру, потом – свадьбу, а потом – похороны, на ботаническую тематику.
Бьянка скачала бесплатную версию книги “Фанни Хилл” и обнаружила там такие волнительные и будоражащие подробности – куда там интернет-поисковикам! Но она никому об этом не рассказывает, потому что она вообще никогда никому ни о чем не рассказывает. Не рассказывает о том, как ей грустно, о том, как она все провалила, и о свете, который горит внутри нее, – о ярком белом свете, который все же недостаточно ярок и недостаточно бел. Никому не рассказывает о том, что хочет себе черный бриллиант, как у принцессы Августы, чтобы он забрал у нее этот белый свет, очистил его, сделал лучше.
Наступает Exeat – на латыни это означает “катитесь отсюда к черту”, и это такие выходные, когда школьниц отпускают домой. Некоторые девочки поехать домой не могут, так как живут слишком далеко, поэтому они остаются. Таш проводит день в Лондоне со своей гламурной тетушкой, которой раньше никогда не видела. Тетю зовут Соня, она занимается кибербезопасностью или чем-то таким. У нее собственная компания. Оказывается, это она прислала Наташе айфон. Она – сестра Наташиного отца.
– Ну, – говорит тетя Соня, встретив Таш на вокзале Кингс-Кросс, и целует ее в обе щеки. – Ты просто красавица. Такая свежая, молоденькая. Просто цветок. Я так мечтала с тобой познакомиться! Что же это твоя мама столько лет тебя прятала, а?
У тети Сони есть машина с водителем, она припаркована у “Немецкого спортзала” [4] .
4
В здании бывшего Немецкого спортзала, построенного в середине XIX века у лондонского вокзала Кингс-Кросс, в настоящее время работает одноименный ресторан – German Gymnasium.
Наташа чувствует себя опустошенной и как будто слегка подгнившей внутри. Ей кажется, что те, кто старше ее, выглядят намного лучше. В них есть мудрость, опыт. Они знают, что такое настоящий секс. Умеют пользоваться косметикой. Могут в любое время отправиться в город и купить себе что-нибудь полезное. Им не нужно ходить в школу, и никто не говорит им, что делать. Они могущественны и могут этим хвастать. Могут растолстеть. Могут дни напролет расхаживать по дому совершенно голыми, в полном одиночестве. Могут покупать себе лошадей и бриллианты, не спрашивая ни у кого разрешения. Могут делать пирсинг и красить волосы. Могут разговаривать с людьми, не краснея и не давясь на полуслове. Они всегда точно знают, кто их родители. Даже морщины кажутся Таш привлекательными, потому что свидетельствуют о реальной жизни, возрасте и знаниях. Единственное, о чем она мечтает – мечтает страстно, всей душой, – это знания. Она не знает ничего. Ну, ничего полезного. Самое главное – она не знает, как разговаривать с этой женщиной со стильно уложенными волосами, гладким лбом и безупречными розовыми ногтями.
Тетя Соня выглядит моложе, чем большинство старых людей, а это значит, что она тратит тысячи фунтов, евро и рублей ежемесячно на каждую крошечную деталь своего тела. И несмотря на это, в ней все равно угадывается житейская мудрость. Что-то во взгляде? Значит, мудрость и опыт людей так и определяются – по глазам?
– Я не знаю, о чем разговаривать с молодыми, – говорит тетя Соня. – Давно с ними не беседовала. Даже с детьми клиентов болтать перестала, хотя раньше любила их припугнуть.
Она подмигивает, и Таш замечает, что тетя ухитрилась нанести тушь таким образом, что каждая длинная черная шелковистая ресничка отделена от соседней. Когда Наташа красит ресницы, они всегда склеиваются в одного расплющенного дохлого паука.
Таш пытается улыбнуться ободряюще, слегка приподнимает плечи, и выглядит это так, будто она ими пожимает. Тетя Соня говорила по-русски, но теперь переходит на английский.
– Ты в социальных сетях есть?
– Нет, – говорит Наташа. – Ну, только читаю, что постят другие, а сама ничего не выкладываю. В школе как бы не разрешается. Дома я…
Она снова пожимает плечами. Как объяснить этой женщине, что для Таш значит “дома”?
– Ясно, – тетя Соня снова переключается на русский. – Мне по работе часто встречаются – ну, то есть раньше встречались, сейчас-то я все больше по блокчейну – дети миллиардеров, которые вообще ни о чем не думают. Выкладывают в инстаграм фотографии семейного замка. Вертолета, на котором их в этот самый замок привозят. Пишут, как зовут их собачку и кошку. В какой спортивный клуб ходят. Сливают в сеть интерьеры спален, фотографии тренеров. Могли бы с таким же успехом просто рассылать официальные приглашения похитителям!