Дочь предателя
Шрифт:
— Я тебя ненавижу, Артем и мать твою ненавижу! И сделаю все, чтобы вас не было в нашей жизни, ни моей, ни дочки.
Глава 25. Компромисс
— Мама! — в комнату вбегает Даша и цепляется за Риту, обнимая своими ручонками за талию, — Не кричи мама, тебе нельзя! — начинает рыдать ребенок.
Тут все приходит в действие, обе женщины начинают успокаивать ребенка, я стою открыв рот, не знаю, что делать. Моя мама сползает с дивана и обнимает ноги Риты, прижимаясь и к внучке:
— Прости нас, умоляю, во всем виновата я, — рыдает моя мать, а Рита стоит,
Машинально прижимает дочь к себе, гладит по голове, пока моя мама рыдает, обняв ее ноги:
— Я виновата, меня наказывай. Это из-за меня он стал таким, я заставила на могиле дать клятву, что отмстит. Я тогда не знала всей правды, меня убивай, не его. Прости нас, прошу, Рита.
Жена всхлипывает раз, другой и срывается в рыданиях, которые еще больше пугают Дашку. Та начинает плакать навзрыд. Подскакиваю к дочери, хватаю на руки, отрывая от Риты и направляюсь в детскую комнату:
— Успокаивайтесь тут, а я Дашу успокою, напугали ребенка, — говорю рыдающим во весь голос женщинам и скрываюсь в комнате дочери, тихо прикрыв дверь в гостиную.
Сажусь на односпальную кровать, со смешным розовым покрывалом в белых мордочках и сажаю дочку на колени, прижимая к себе. Трогаю мягкие шелковистые волосы, целую в лоб, самого всего топит от нежности. Никогда не думал, что могу вот так чувствовать. Меня рвет всего на части, разрезая на полосы, когда вижу, как плачет моя дочь:
— Даша, успокойся, прошу, а то я сам сейчас заплачу, — говорю дочери, и та затихает на полу всхлипе:
— Мужчины не плачут, — говорит мне, проглатывая буквы.
— Ты так рыдаешь, что я просто не могу сдержаться, — говорю ей, улыбаясь и стирая с щек слезы, подушечкой большого пальца, — Мама сейчас успокоится, и мы пойдем пить чай, я торт привез.
— А какой? — глазенки Даши сверкают, как два озера, ручки маленькие, тонкие, очень красивый ребенок у нас с Ритой получился.
— Не знаю, — думаю, что сказать, торт выбирала мама, черт его знает, какой он, — Но думаю, что вкусный, — пытаюсь выйти из положения.
— Ты правда мой папа? — интересуется ребенок, уже совсем успокоившись.
— Да, твой, — улыбаюсь ей.
— У тебя есть большая черная машина?
— Есть и не одна.
— А собака?
— Нет, а нужно? — впадаю в ступор от ее вопросов, какая еще собака?
— Очень, — на полном серьезе кивает Дашка, — Огромная нужна.
— Хорошо, сделаем, а может с маленькой начнем? — пытаюсь снизить объем проблемы.
— Нет, нужна большая, — авторитетно заявляет дочь.
— Будет большая, — соглашаюсь я, — Даша, а ты не против если я твоим папой буду?
— Если мама разрешит, — вспоминает ребенок о матери и снова оглядывается на дверь, откуда ничего не слышно.
Что там происходит, как и о чем разговаривают женщины, я не знаю, но мне главное пока Дашу туда не пускать.
— Давай мы с тобой договоримся, я сейчас вернусь в гостиную, посмотрю, как там твои мама и бабушка, а потом приду к тебе. Ты пока вспомни имена своих игрушек, — указываю на высокий стеллаж с игрушками, — Будешь меня с ними знакомить, договорились?
— Договорились, папа, — кивает дочь, а мое сердце чуть не взрывается от бешеного галопа. Как дочка меня назвала? Да меня сейчас разорвет тут от счастья.
Спускаю дочь с колен и возвращаюсь в гостиную. Рита с мамой сидят на диване и о
— Не знаю, о чем вы тут договорились, но я тоже имею право голоса, — говорю им, прислоняюсь к косяку и складываю руки на груди, — Я был не прав в своей мести, не важно, кто виноват в том, что случилось с моим отцом — это мы выясним потом. Сейчас, я хочу, чтобы Даша успокоилась, и вы обе тоже. Ребенку не нужны такие стрессы. Если со мной ты общаться не хочешь, Рита, то маму прими. Она действительно ничего не знала о моих планах. Я разберусь, кто все это начал, но моя вина тоже есть. Я не смог остановить все, что начал. Теперь по поводу суда, все, что перешло ко мне после свадьбы, я верну, в том числе акции, естественно с учетом процентов. По поводу дочери мое предложение остается в силе: я открываю на нее счет, который буду пополнять до 18 лет. Когда она вырастет, получит хорошую сумму. Также, я буду помогать во всем, что касается обучения, оплачивать дополнительные расходы, в этом ты не можешь отказать, Рита. И я хочу видеть свою дочь, не по расписанию, а по взаимной договоренности. Обсудили, если обоим удобно, приехал забрал, провел с дочерью время. Так как я занят в будни почти до ночи, предлагаю вам с Дашей первое время приезжать ко мне на выходные, пока она не привыкнет. Далее я могу забирать ее одну, надеюсь так, всех устроит? — смотрю сердито на Риту, которая сидит молча, комкая в руке платок.
— Развод? — спрашивает жена и я скриплю зубами, — Я хочу развестись.
— Хорошо, будет тебе развод, но Дашу я признаю своей дочерью. Ты не будешь мешать мне участвовать в ее жизни, никак. Это и есть компромисс, который нам нужен ради ребенка.
— Артем, я не буду мешать вашему общению, хорошо, но жить Даша будет со мной, тут не может быть никаких других вариантов, — вскидывает воинственно подбородок жена, вызывая у меня улыбку.
Мне нравится эта новая Рита, что сейчас борется за свои права и защищает свою маленькую семью. На девушке темно-синее домашнее платье, на ногах мягкие тапочки с белыми помпонами. Сама она ни капли не похожа на прожженную стерву. Красивая, изящная, хрупкая, немного бледная.
— И еще у меня к тебе пара вопросов, — продолжаю я, чтобы раз и навсегда решить оставшиеся проблемы, — Моя мать должна встречаться с внучкой, думаю тут проблем не будет, а второй вопрос, что значит тебе нельзя волноваться? У тебя проблемы со здоровьем? — вижу, как пугается Рита, как краска сходит с ее лица и неожиданно меня словно окутывает страхом. В чем дело? Моя жена больна, я угадал, попал прямо в точку?!
Глава 26. Давай, забудем все
Я вскакиваю с дивана в гостиной и бегу в кухню, вспоминая про пирог. Успеваю вовремя, низ уже начал чуть подгорать. Вынимаю форму из духовки, обжигаю руку, чертыхаюсь. Руки дрожат, сердце колотится, как бешеное. Вопрос Артема застал меня врасплох, мне нужно пару минут, чтобы прийти в себя, но он мне не дает и этого времени. Появляется на кухне и мягко отбирает у меня полотенце, чтобы открыть форму и вытащить пирог:
— Сядь, — указывает мне Артем взглядом на стул и я устало плюхаюсь на него, слежу за движениями сильных рук, которые ловко вынимают выпечку, оставляет на столе, накрыв салфеткой.