Дочь Севера
Шрифт:
Она снова посмотрела на телефон. Может быть, стоило проявить вежливость и узнать о здоровье дедушки? Немного нервничая, Амели набрала номер семейной виллы. Ответил незнакомый мужской голос, и она растерялась. После того, как она неуверенным голосом попросила тетю к телефону и представилась сама, на несколько секунд в трубке наступила тишина. А затем она услышала голос тети.
— Как дедушка? — спросила Амели.
— Он хорошо спал в эту ночь, — ответила тетя. — Хоть он еще очень слаб. Представляешь, сегодня он настоял на том, чтобы отправиться в мечеть на утреннюю молитву. К сожалению, он отдал приказ отвезти eгo туда
Теплота в голосе тети заставила Амели почувствовать муки совести, и она попыталась убедить себя в том, что ей нечего стыдиться и не за что чувствовать вину.
— Ты очень терпеливая, — продолжала ее тетя. — Обещаю, еще, немного, и ты сможешь его увидеть. Я собиралась позвонить тебе сама, чтобы предложить завтра утром пройтись по рынку специй, а потом где-нибудь пообедать.
— Звучит очень заманчиво, — запинаясь, проговорила Амели.
Чувствуя себя еще более виноватой, она быстро закончила разговор.
Мне надо увидеть Лейна, решила она, и дать ему наконец понять, что из нас двоих я принимаю решения. Ее охватило нетерпение. Лейн обещал связаться с ней сам, но ей надо было увидеть его прямо сейчас!
Полчаса спустя она стояла на пляже и с досадой смотрела на молодого спасателя. Несмотря на все ее объяснения, он не мог понять, кого она имеет в виду, и тем более не знал, где искать этого человека. Амели медленно вдохнула и досчитала до десяти. Юноша не виноват, что не знает Лейна! Поблагодарив его, она расстроенно побрела обратно в отель.
Наступило время обеда, но Амели была не голодна. Ее мучил совсем другой голод, который едой было не утолить! Каждый раз, когда Она вспоминала, как Лейн подшучивал над ее девственностью, то фыркала от негодования. Вспоминать же то, как она не могла справиться с реакцией собственного тела на его физическую близость, Амели совсем не хотелось. Конечно, ей вовсе не было нужно, чтобы он целовал ее прошлой ночью, но, может быть, он хотел этого сам?
Амели быстро прошла по фойе и нажала кнопку лифта, надеясь, что никто не увидел ее покрасневшего при этой мысли лица. Что, черт побери, со мной происходит? — сердито спросила она саму себя. Я ведь не настолько наивна и уязвима, чтобы один единственный полный желания мужской взгляд полностью меня обезоружил!
Если бы Лейн поцеловал меня… Если бы он это сделал, у меня хватило бы здравого смысла оттолкнуть его и попросить выйти из номера. Нас связывают только деловые отношения, и именно так и должно продолжаться!
Лифт остановился. Она вышла из него и подошла к двери номера, невольно задержав дыхание. Но в этот раз на ее кровати никого не было. Какое облегчение…
Полчаса спустя Амели все еще пыталась решить, что ей делать остаток дня, беспокойно прохаживаясь взад-вперед по террасе. На пляж ей совсем не хотелось. В номере лежал рекламный проспект, в котором говорилось о нескольких интересных прогулках по городу. Она быстро стала просматривать его. Так, есть одна прогулка по старой части города. Можно будет даже зайти в дом бывшего правителя, который теперь стал музеем культуры, истории и религии Марокко.
Решив не терять даром времени, она заказала по телефону такси, быстро надела белые льняные брюки и свободную хлопковую рубашку и вышла из комнаты.
Снаружи светило яркое
Глупости! Моя голова так занята мыслями обо всей этой истории, что мне уже чудится всякое, мрачно подумала она и направилась к ожидающему ее такси.
Амели так много времени провела в музее, что, когда вышла на улицу, солнце уже село, и снаружи царил фиолетовый полумрак. Она глубоко вдохнула прохладный воздух, и в голове, переполненной впечатлениями от только что виденного, слегка прояснилось.
Она была поглощена всем тем, что видела в музее, потому что это была не просто часть прошлого Марокко, но и часть ее собственного прошлого, ее истории. Внутри музея Амели в первый раз призналась самой себе, что в ее крови есть часть крови бедуинов, она почувствовала ее тихий зов. В первый раз в своей жизни она поняла, что ей нужно знать больше об этой стране, и не только ради матери, но и ради себя самой.
В дуновении воздуха был слабый запах, который заставил ее поднять голову и посмотреть в сторону пустыни. Это был запах ее прошлого, ее судьбы. Этот запах вдыхали ее предки, которые бродили по этой земле, когда Клеопатра правила Египтом, и когда Марко Поло только начинал свое путешествие по Великому Шелковому Пути.
Не задумываясь о том, что делает, Амели сошла с дороги, набрала пригоршню песка и позволила ему медленно просочиться сквозь, пальцы. Моя страна…
Ее глаза наполнились слезами, и она сердито смахнула их рукой.
Сзади нее прошла большая и громко разговаривающая группа туристов. Очарование было нарушено. Амели почувствовала, что голодна и очень устала. Она подошла к дороге и остановила проезжающее мимо такси.
Амели стояла у входа в ресторан и неуверенно осматривала зал. Она заказала столик в итальянском ресторанчике, и только сейчас поняла, что будет здесь единственной женщиной без спутника. Но ведь Танжер — безопасный и гостеприимный город, напомнила она себе.
Амели была одета в маленькое черное платье. Вырез подчеркивал красоту и изящество ее плеч и шеи, а простой золотой браслет оттенял тонкость рук. Раньше он принадлежал маме, и Амели прикоснулась к нему, чувствуя успокоение. Она не привыкла есть на людях в одиночестве, но ужинать в своей комнате ей совершенно не хотелось.
Зайти сюда ей рекомендовал служащий в отеле. Он убедил ее, что до ресторана совсем недалеко: пять минут пешком или десять на гондоле, в объезд, если ей хочется прокатиться.
Гондола? Нет уж, она напомнит мне о прошлом вечере и о Лейне, подумала Амели и нахмурилась. Весь день она была как на иголках, ожидая звонка Лейна, но он так и не позвонил.
Может быть, он нашел кого-то еще, с кем можно с большей пользой провести время, и в финансовом, и в сексуальном смысле? Ведь стоит ему только свистнуть, и появится целая толпа обожающих женщин.