Дочь Солнца
Шрифт:
Девушки разделись и кинулись в пляс. Мне хотелось повертеть у виска. Но потом я вспомнила, что и сама так баловалась с девчонками из детдома. Я чувствовала себя не очень удобно, но поддавшись порыву и последовав примеру новых знакомых, скинула ночную рубашку.
На поляне, освещенной полумесяцем, танцевали мы, четыре обнаженные фигуры. Свет ночного светила отражался от нашей кожи, создавая подобие ауры. Длинные распущенные волосы гуляли в ритме танца. Звонкие поющие голоса вибрировали от древних магических оберегающих и дающих силу слов. Наверное, мне точно что-то подмешали в бутерброды, будь они неладны! Состояние свободы захватило, можно даже сказать,
Мать-Земля отдавала нам свои соки через босые танцующие ноги. Ветер делился свежестью, остужая обнаженные горячие тела. Вода приняла нас прохладой, делая нас гибкими, и звезды посыпались на нас. Я и не заметила, что мы взлетели так быстро, что действительно на нас пролился звездный дождь. Ритмичные движения в полете, перелив голосов закружили меня в вихре транса. Этот мир открывался для меня заново изнутри. Я уже не видела в безумии танца внешних форм, я видела свечение. Мир принимал меня такой, какая я есть. Я стала неотъемлемой важной частью Родной Земли. Она, как мать подхватила на руки свою потерянную, но вновь обретенную дочь. Ее любовь, благородство, мудрость излились на меня и впитались в самое сердце, в самую суть меня. Я увидела свое место здесь и поняла свое предназначение. Все стало кристально ясно. Стыд за трусость ушел. Сомнения развеялись. Вопросы отпали. Печаль растаяла и переродилась в счастье. Я есмь то, что Я есмь.
Я выискала взглядом Силлу, она смотрела на меня. И, наконец-то она увидела то, что хотела видеть во мне. Глаза наши горели зеленым огнем. Нам стала очевидна наша связь не только родственная, но и та, которой нас наделило Солнце. Отражения друг друга, Инь и Янь, Создатель и Разрушитель. Светило разделило нас на две личности, потому что одному человеку такой груз не унести. Светило разделило нас на двадцать лет, потому что мы уничтожили бы друг друга, не получив определенного опыта. Светило соединило нас, потому что пришло время разрушить что-то старое, создать новое. И отстоять это новое.
Мы медленно опустились на траву и лежали так пока первые утренние лучи не окрасили горизонт. В самое темное время суток, перед самым рассветом птицы пели нам свои песни, приветствуя наступающий день. Когда солнечные полосы поползли по земле, она, такая древняя и мудрая наполнила нас своей Магией, которую она может дать только женщине.
Проснулась я, когда день был уже в разгаре. Сквозь открытые на распашку окна, я слышала суету и шум будней города. Каждый голос и звук стал мне родным. Не скажу, что эта ночная церемония открыла во мне императрицу, но определенные перемены произошли. Я уже не чувствовала отторжения, либо раздражения. Если сказать, что я смирилась, это прозвучит слишком печально. Я просто перестала сопротивляться и приняла ситуацию такой, какова она есть.
Сладко потянувшись и зевнув во все тридцать два зуба, я перекатилась на другой край кровати и села. Где-то в голове услышала, что сестра тоже проснулась. Слава богам, а то было бы как-то не очень, если все ночные гуляки уже встали, одна я отдыхаю. Умылась. Теперь прикосновение к воде для меня стало особенным, я наслаждалась ее свежестью и бодростью, что она давала. Чувства восприятия того, что было для меня когда-то просто природой — матушкой обострились. Теперь меж нами, то есть четырьмя стихиями и мной, была связь. Я сознательно ее ощущала.
Уж и не знаю, кто подбирал мне гардероб, но по размеру подходило все. Очень много присутствовало цвета индиго в одежде. Я знала, теперь, что это цвет правящей династии Родной Земли. В честь этого я и натянула синие бриджи.
Коридоры больше не казались запутанным лабиринтом. Вообще, я могла отчеканить трехчасовую лекцию по истории и географии Родной Земли и близ лежащих государств. Как прекрасно быть в курсе всего, ну, или почти всего. Кудрявые волосы разметались по плечам, пока я бежала по лестнице. Попадавшиеся на пути люди улыбались, склоняли головы, либо приседали в реверансе. А может я пока поживу здесь? Может все же я смогу осилить то, что на меня свалилось?
У самого трапезного зала я встретила Феода. Старый маг так же преклонил свою голову.
— С первым утром дома, Лисса! Говорят, на новом месте — вещие сны.
— Я так крепко спала, что ничего не помню.
Феод было отрыл рот, чтобы продекламировать что-то или процитировать кого-то, или просто подавить меня своим умом, но… ему помешали.
Нас прервали крики со двора.
— Скорее сюда! Помогите!
Хе-хе-хе! Потирала ладони Муза. Все наплясались, цыплята! Пора влетать по полной!
— Ой, да уйди ты! — буркнула я на нее.
— Что!?! — обалдел Верховный Маг, вытаращив на меня глаза.
— Ничего, это я не вам! — пропищала я, оправдываясь за привычку разговаривать сама с собой.
Практически пулей мы пронеслись по лестницам, залам и коридорам. Через открытые окна было видно, что Олег уже был на месте и склонился над телом ребенка. Вокруг Олега собралась такая толпа, что пришлось народ расталкивать локтями, что бы хоть как-то протолкнуться к центру. Да, толпа — она везде толпа. Лишь бы поглазеть да злорадствовать. Разошлись бы лучше, воздух не портили!
— Это Лана, дочь пастуха!
— Я же говорил никого на пастбище не пускать! — Процедил Олег сквозь зубы. В глазах его я увидела отчаяние. Он подхватил девочку на руки. Пытаясь пройти в замок.
— Пропустите их! Разойдитесь!
Нам на встречу уже бежали Силла и Серафима.
— Быстрее приготовьте ванну с теплой водой! — Скомандовал Олег, после чего Серафима растаяла в воздухе, а сестра рванула в замок.
Дальше все действия смешались в одну кучу. Шутки кончились, впрочем, как и время.
Олег никого в зал не пустил. Эйфория приказала долго жить. Счастье с горем сплелись, как две змеи. Мы долго стояли у запертых дверей: я, сестра, Серафима и Ная. Четверо танцевавших, прославлявших дар Жизни ночью и стоявших в ступоре, оплакивающих смерть днем. Время замерло пред дубовыми резными дверями, ни звука не доносилось с той стороны, только холодом повеяло по полу.
Я чувствовала, как ядовитый осадок, оставшийся росой на траве, бродил по венам маленького тела, ища центр, где сосредоточилась жизнь. Сердечко сжалось в комок. Вопли матери, рвавшиеся сквозь стены, умолкли.