Дочь тьмы

Аристова Валерия

— Тут нечего делать, — сказала она певуче, будто была рада такому обороту, — давай поедем обратно?

Собственно им ничего не оставалось, как ехать обратно. Габриель был мрачнее тучи, зато Магдалена пребывала в отличном расположении духа.

— Посмотри, какая красота вокруг, — говорила она, — Габриель, тут невероятно красиво! Разве можно постоянно быть в плохом настроении? Хочешь, покажу источник с живой водой? Тут недалеко.

Габриель только мотнул головой. Он был сыт её магией по горло. Магдалена казалась невероятно красивой, глаза её сияли, а светлые волосы обрамляли милое лицо, как нимб.

Но она была воплощением зла. Габриель признавал это. И он ничего не мог с этим сделать. Бог не принимал его жену, его возлюбленную. Зато дьявол… Дьявол только и ждал, когда он оступится. Габриель чувствовал это. И был все ближе и ближе к тому, чтобы оступиться.

Глава 23

Известие

Прошло несколько дней после их неудачной поездки к монахам, когда Магдалена утром подошла к нему и взяла за руку. Она приложила руку его к своему животу и заулыбалась. Габриель вопросительно поднял брови.

— Ты станешь отцом, Габриель, — сказала она, улыбаясь, — я знаю об этом уже некоторое время, но хотела убедиться.

Весь вспыхнув от радости Габриель подхватил её на руки и закружил по комнате. Алое её платье пламенем мелькало перед его глазами, а золотистые волосы будто солнце освещали пространство. Габриель впервые за долгое время был счастлив, и счастье наполнило его сердце, вызвав новые, прежде неведомые ему чувства.

Ребенок соединит их. Ребёнок навсегда станет частью их обоих, навсегда скрепит их союз! Он даже не думал о такой возможности, не думал, что станет отцом, не думал, что Магдалена может принести ему подобный дар!

Но это случилось. Он поставил её на пол, обнимая и приглаживая её растрепавшиеся волосы.

— Дитя — это самое прекрасное, что могло произойти, — сказал он, — часть меня и тебя. Часть нашей жизни. Магдалена, ты не представляешь, как я благодарен тебе!

— Я ещё ничего не сделала, — засмеялась она, сияя глазами.

Он почему-то подумал, что Магдалена боялась, что он не примет ребенка, но, видя его реакцию, наконец расслабилась. Все в её позе говорило об этом, а в глазах была какая-то загадка, которую Габриель не мог разгадать. Будто она не была счастлива иметь ребенка. Будто она не уверена, что ребёнок им нужен.

— Нет ничего прекраснее дитя, которое будет частью меня и тебя, которое соединит нас, — повторил он неуверенно.

Магдалена отвернулась, высвобождаясь из его рук. Отошла к окну и стала смотреть на раскинувшиеся перед замком бескрайние поля.

— Нет ничего прекраснее дитя, которое было бы частью меня и тебя, — повторила она, когда Габриель последовал за ней и сжал руками её плечи, притянув к себе.

Солнце путалось в её золотистый волосах. Габриель чувствовал, как она напряжена, но решил, что женщине непросто сказать о беременности своему мужу. Да и мужем перед Богом он ей не был. Союз не освятила церковь, и только запись в гражданской книге, которую он все же поставил, отправившись к мэру ближайшего города, говорила о том, что Магдалена де Мон-Меркури теперь зовётся графиней де Сен-Кор.

Ребёнок будет законным. Но его угнетало то, что они так и не смогли до сих пор обвенчаться.

Что нужно Магдалене для полного счастья? Габриель старался окружить её любовью и комфортом, но с тех пор, как она сказала ему о ребенке, отношения

их охладели. Магдалена дичилась, пряталась от него, старалась избегать встреч, а ночами снова стала пропадать, и Габриель, просыпаясь ночью один в постели, часто слышал знакомый волчий вой. Он вскакивал, бежал на стену, чтобы убедиться, что все в порядке, и что Магдалене просто требовалась её свобода, что она не ушла навсегда. Он безумно боялся её потерять. Он ни слова не говорил ей о том, что думает о её ночных походах, он никогда не упрекал ее. Но Магдалена отстранялась все больше и больше, и с каждым днем радость, что раньше читалась на её лице, исчезала. Лицо теряло краски, будто ребенок, живший в её утробе, пил её кровь.

…

В этот день его разбудил не волчий вой. Габриель спал совершенно спокойно, когда на грудь ему упало что-то тяжелое, от чего он подскочил, теряя дыхание и с трудом соображая, что происходит. Рядом на постели сидела Минерва, смотревшая на него зелёными глазами. Казалось, в полной темноте видны только два её глаза, но Габриель отдышался и увидел, что на кровать через окно льется свет полной луны.

— Что такое, Минерва? — он спустил ноги на пол.

Опыт подсказывал, что кошка не стала бы будить его без повода.

— Мур, — сказала Минерва, развернулась и медленно пошла к двери.

Габриель, обеспокоенный отсутствием Магдалены и странным поведением Минервы, накинул на себя что-то из одежды, схватил плащ, сунул ноги в сапоги и бросился за кошкой.

Минерва медленно шла по коридору, будто дожидалась его. Да что скрывать, конечно дожидалась. Габриель уже много раз убеждался в её разуме. Жаль, что Минерва не могла говорить. Сейчас он не сходил бы с ума, понимая, что с Магдаленой что-то приключилось и ей срочно требуется его помощь!

Те слуги, что ещё оставались в замке, спали, и он был совершенно один. Габриель выскочил вслед за Минервой во двор. Залаяла собака, но они не обратили на пса внимания, выбегая из ворот на дорогу, освещенную яркой луной. Тут Минерва пропала, будто растворилась в лунном свете, и Габриель стоял совершенно один, не зная, что он делает ночью так далеко от своей постели, и перебирая в голове всякие ужасы, которые могли произойти с Магдаленой. Он пошёл было дальше по дороге, в лес, вдруг поняв, что забыл взять меч и из всего оружия у него только кинжал на поясе, который, конечно, его не спасет. Темные деревья сплетались невероятными кружевами теней, но Габриель шёл вперед, надеясь, что успеет.

— Магдалена! — позвал он.

Послышался цокот копыт. Габриель замер, сжимая рукоятку кинжала. Если приехали его убивать, а Минерва просто выманила его из замка, то он так легко не отдаст свою жизнь. Но, судя по ударам копыт, всадник был один, поэтому он немного расслабился, все ещё не отпуская кинжала, и стал ждать, кому он понадобился в такой час.

Глава 24

Предупреждение

Из темноты леса выехал всадник. Габриель сразу узнал его — тот самый старик, что когда-то предупреждал его об ужасах замка Мон-Меркури. И ведь старик оказался прав! Габриель вздрогнул. Белая борода старца была все так же заткнута за пояс, один глаз перевязан черной повязкой, зато второй сиял гневно, как яркая звезда в небесах.