Дочь тьмы

Аристова Валерия

— Магдалена, нам нужно идти домой, — сказал он, беря жену за руку.

Магдалена дёрнула рукой. Тогда он забрал у неё Люсиль, потерявшую сознание и похожую на тряпичную куклу, и Магдалена не сопротивлялась. Она смотрела на него все тем же безумным взяглядом. А потом бросилась на него, стала отнимать ребёнка с дикими криками. Хохот графа де Мон-Меркури заставил Габриеля поднять голову.

— Именем Иисуса Христа, заклинаю вас оставить Магдалену и Люсиль в покое. Можете проваливать в ад без них! — сказал

Габриель спокойно.

Иисус Христос. Ведь это тоже имя Бога. Бога-Сына, но Бог триедин… В груди его разрастался свет. Он знал имя Бога, и знал, как правильно его произнести. Он знал, что он делает, и знал, что уже победил.

Граф замахал руками пуще прежнего, и Габриель не устоял на ногах, отлетев на середину двора. К нему бросились Асмодей, Минерва и какие-то псы, но он подскочил, побежал обратно, схватил Магдалену и Люсиль, и потащил за собой.

— Магдалена, очнись, очнись! — кричал он.

— Мне надо в замок!

— Я запрещаю! Там сейчас ничего не останется. Бежим!

Она рвалась к отцу, но он тянул её за собой. Люсиль болталась у него на руках, мешая бежать. Замок за их спиной пылал, граф бесновался в бессильной злобе, постояльцы замка осознали, что гибнут зря, и начали прыгать из окон.

— Именем Иисуса Христа! — закричал Габриель, когда ворота были пойдены.

Он сорвал с груди серебряный крест, который надел ему священник в часовне, и поднял над головой.

— Именем Иисуса Христа! Убирайтесь туда, откуда пришли!

Скала, на которой стоял замок, содрогнулась. Магдалена закричала, Люсиль очнулась и вцепилась ручками ему в шею.

— Бежим!

Мост ходил ходуном. Габриель держал Магдалену за руку, но она будто проснулась и прекратила вырваться. Когда они ступили на землю, замок снова дрогнул. Башни стали рушиться, мост разрушился первым. Пламя поднялось к небесам, и тут же все стихло.

— Отец, — прошептала Магдалена в полной пугающей тишине, сменившей неожиданно адский грохот.

— Папа, папочка, — плакала Люсиль, сжимая шею Габриеля.

Габриель повесил девочке на шею серебряный крест.

— Это было крещение огнем, — прошептал он, чувствуя, как силы оставляют его, и проваливаясь в темноту.

Последнее, что он видел, была лучезарная улыбка Иисуса Христа.

Эпилог

— Папа, а ты хочешь стать священником или монахом?

Люсиль ехала рядом с ним на коне, и горожане Абервиля встречали её улыбками. Юная дочь графа де Сен-Кор всегда привлекала внимание своей светлой красотой. Золотистые волосы её ласкал ветер, а синие глаза смотрели всегда весело.

Хороший характер, — говорили люди.

Люсиль улыбнулась. Она широко тратила деньги на благотворительность, поэтому её любили все. Двери всех домов распахнулись перед графом и

графиней де Сен-Кор с тех пор, как мадам Магдалена приняла святое крещение. В замок их потянулись люди. Церковь ожила, старый священник снова стал проводить службы. Вернулись горничные, чтобы вымести пыль из комнат и вымыть окна. Вернусь повара. Гости не обходили замок своим вниманием, и вскоре он ожил, зажив прежней весёлой жизнью.

— Я хочу быть только твоим отцом, — ответил Габриель, улыбаясь.

Люсиль любила ездить в ближайший монастырь. Ей нравилось в его тиши, и, поскольку монастырь был мужским, девочка постоянно уговаривала Габриеля стать монахом.

— Я бы могла навещать тебя каждый день. А ты бы за меня молился, — говорила она, касаясь серебряного креста на груди.

— Я хочу видеть тебя с утра до вечера, — отвечал он, — к тому же у тебя совсем маленькие братья. Кто их научит сидеть на коне, охотиться и стрелять уток?

Люсиль улыбалась. И в её улыбке Габриель видел Того, что когда-то спас её жизнь. И её бессмертуную душу.

Битва была выиграна за душу ребенка.

Свет вернулся в мир.

Габриель никогда не забывал того, что было дано ему понять. В письме маэстро Бланко он написал, надеясь, что старик поймет его: «Господь не приводит воинств на поле битвы. Он действует иначе, через человека. Поэтому не важно, знаешь ли ты имя Бога. Оно в душе». Но маэстро Бланко не получил письма. Он скончался в ночь Великой Битвы в часовне своего замка во время молитвы. Священник прислал Габриелю записки маэстро и несколько книг.

«Он умер с улыбкой на лице», писал священник, «я уверен, Господь призвал его к себе, чтобы укрепить Свое воинство».

Люсиль снова улыбнулась. Габриель смотрел на нее, и в душе разливался свет. Люсиль прекрасна.

— Папа, Минерва скоро снова принесет котят. Давай купим ей новую корзинку?

После Битвы Минерва долго пропадала, но однажды ее обнаружили в спальне Люсиль. На груди кошки и лапках проступили белые пятна, ростом она стала меньше и явно перестала понимать человеческий язык. Магдалена хотела кинуть ее в камин, но Габриель взял кошку на руки и зарылся пальцами в черную шерсть.

— У нее будут котята, — сказал он.

Магдалена смотрела то на него, то на кошку.

— Демоны не могут размножаться, — сказала она.

Кошка осталась. Каждый год она исправно рожала котят на радость Люсиль, и ни разу не превратилась в книгу и не вела себя другим странным образом.

— Но если она шпионит? Затаилась, ждет своего часа?

Магдалена внимательно смотрела на мужа. Она не доверяла кошке и ее слишком кошачьему поведению.

— Но мы догадываемся об этом, — ответил Габриель, — если ее прогнать, то они пришлют другого шпиона. И мы не будем знать, кто это.