Дочь Волдеморта
Шрифт:
— Ничего, — помотала головой гриффиндорка. — Просто очень больно. — Она спустила ноги на пол и нашарила в темноте свои туфли. — Я пойду в спальню.
Гермиона встала и оперлась на столбик кровати.
— Ты что?! Какая спальня?
— Генри, когда меня не найдут утром в комнате, будет только хуже.
— Давай я… Проведу.
— Не нужно, — она накинула мантию. — Дойду.
На выходе Гермиона всё же остановилась и оглянулась. Он всё еще сидел и не двигался.
— Генри…
— …да?
— Я… Да нет, ничего, — она слабо улыбнулась. —
* * *
К утру боль ушла, и хотя все выходные девушка провела в кровати, сославшись на недомогание и гам в гостиной, отвлекающий от подготовки к экзаменам, к понедельнику всё наладилось. Жизнь опять улыбалась и ничем больше не пугала в ближайшей перспективе.
О сцене, которую Генри устроил ей ночью, молодая ведьма почему-то не рассказала ни Джинни, ни даже Алире. Хотя сама долго думала об этом.
Неужели и правда ревнует? Забавно. И тем не менее очевидно. Нет, определенно, это крайне весело!
В течение недели Гермиона очень много думала о своем профессоре. Она всегда симпатизировала ему, с самого их знакомства. И он ей, пожалуй, тоже. Всё же одно дело просто быть верным по приказу, и совсем другое — искреннее расположение. Об этом действительно стоило хорошо поразмыслить…
А вот говорить на данную тему ей совершенно ни с кем не хотелось.
* * *
Тем временем дни шли, не зависимые от внутренних переживаний наследницы Темного Лорда. Близились выпускные экзамены и окончание школы, близилась совсем взрослая и теперь весьма застланная туманом жизнь… А еще Гарри не переставал заниматься тем самым делом, которое было «смыслом его существования».
— Я вот всё думаю: кто из приближенных Волдеморта мог бы знать о Хоркруксах?
Это было днем, в пятницу, за обедом. Гермиона увлеченно жевала отбивную, делая вид, что именно она мешает ей ответить. Гарри продолжал:
— Просто если нет способов вычислить эти места логически, возможно, имеет смысл расспросить того, кто о них знает?
— За вечерним чаепитием? — проглотила очередную порцию пищи Гермиона. — Скажите мне, дорогая Беллатриса, а где давеча Хоркруксы уважаемого милорда вы видели в последний раз?
— Не ёрничай — есть гораздо более действенные методы допросов.
— Мюллер нашелся!
— Кто? — поднял брови Рон.
— Ты — не обращай внимания, — снисходительным тоном посоветовала девушка. — Гарри, ну представь себя допрашивающим Пожирателей Смерти посредством Круциатуса.
— Некоторых — легко! — сквозь зубы выдавил Гарри. — Но я имел в виду Сыворотку Правды. Такой преданный Барти Крауч–младший на моих глазах выболтал всё, о чем у него спросили! И почему ее не применяют на допросах официально?.. Черт, ведь Дамблдор тогда знал о Хоркруксах — если бы он догадался спросить…
— Сомневаюсь, что Темный Лорд за тем же вечерним чаем делится со своими приспешниками местами расположения Хоркруксов, — кисло заметила Гермиона.
— Никогда не говори «Темный Лорд»! — внезапно передернуло Гарри. — Так его только Пожиратели Смерти называют!
Девушка
* * *
Черед первых после той–самой–ночи дополнительных занятий с Генри неумолимо пришел вместе с пятницей. Всю неделю она видела профессора только на уроках, где сильно не поговоришь, да за регулярными приемами пищи — на и вовсе внушительном расстоянии.
А сколько всего девушка передумала за прошедшие пять вечеров…
Дорога к кабинету Генриха Саузвильта показалась необычайно короткой. За минувшие дни Гермиона придумала и отмела такое количество вариантов поведения, что просто запуталась в собственных планах. И, помимо всего прочего, подобные переживания сильно мешали в образовательном процессе. Экзамены приближались с неумолимой быстротой…
Поймав себя на мысли о ЖАБА возле самых дверей, Гермиона пришла в крайне веселое расположение духа.
— Она еще жива! — заявила девушка, заходя кабинет с широкой улыбкой.
— Кто?! — как-то нервно уточнил профессор.
— Гермиона Грэйнджер! — продолжила веселиться гриффиндорка. — Она пробивается из–подо льда и из самых неожиданных мест нападает со своими экзаменами!
— Веселишься? Это хорошо. Как самочувствие?
— Готова к великим свершениям! — призналась девушка. — Осталось определить маршрут.
Она закрыла за собой дверь, подошла и села на стол, за которым восседал ее преподаватель.
— Я смотрю, наброски маршрута уже сделаны?
— Ну, если профессор жаждет свернуть в сторону черномагических познаний с намеченной дорожки…
— А владелец кабриолетика не будет против избранного гаража?
— Кабриолетик — вольная птичка, — холодно заметила Гермиона, перекидывая ногу на ногу, — сам себе хозяин.
— Машинка в коллекции недавно — еще не привыкла и не всё понимает.
— Ты чистокровный волшебник? — прищурилась Гермиона.
— Заботимся о чистоте крови? Дальновидно… Чистокровный. Но внимательный на маггловедении.
Гермиона молчала, изучая его взглядом.
— Прицениваешься?
— Нам стоит начать наш урок, — заметила девушка. — Что-то пошло не так.
— Прошу.
* * *
В день Святого Валентина разразилось настоящее светопреставление. Прошедший ураган повыворачивал с корнем целую уйму деревьев на территории школы (позже их, под причитания профессора Спраут, собрал в огромную кучу и сжег черствый к судьбе растительности Хагрид). Традиционную вылазку в Хогсмид, в связи с не на шутку разгулявшейся стихией, пришлось перенести на последние выходные февраля. Сам же праздник для Гермионы прошел кошмарно скучно. Казалось, из самых близких к девушке людей удовольствие от бала, устроенного в Большом зале из-за ненастья, получила только Джинни Уизли. Несколько раз Рон, правда, предпринимал попытки помириться с дочерью Темного Лорда, но они, по понятным причинам, провалились. Гарри же и вовсе даже не спустился в Большой зал, хотя, по большому счету, имел достаточно широкий выбор согласившихся бы стать его парой.