Дочь Волдеморта
Шрифт:
— Генриетта Энн Вирджиния, ты ничего не забыла?! — сдерживая улыбку, строго спросила Гермиона.
На лестнице показалась мадам Рэйджисон.
— Здравствуйте, — опомнилась тем временем малышка, приветствуя Дафну и Честера, и сделала неуклюжий реверанс. — Мамочка, можно мы пойдем наверх?
Получив позволение старших, дети ринулись к лестнице, у подножия которой остановился и тяжело вздохнул маленький Скорпиус.
— На дворе преотвратная погода, — сообщила Дафна после того, как они с Честером расположились в гостиной.
— Вы прибыли в карете? —
— Разумеется, — кивнула Дафна, не признававшая путешествий по Сети летучего пороха.
— Чет, почему бы вам не приобрести заколдованный автомобиль? — поинтересовался старший Малфой. — С тех пор, как было разрешено накладывать на них чары, я лично перестал признавать другие виды долгосрочного транспорта.
— Фи! — сморщила носик Дафна. — Маггловские машины!
— Ну, маггловские кареты же тебя устраивают, — не удержалась Гермиона, заметив, как Люциуса передернуло от этого бестактного замечания.
— Не по каминным же трубам перемещаться, в пыли и саже! — пожала плечами миссис Уоррингтон. — Папенька, что это у вас такой сердитый вид?
— Тебе кажется, — буркнул мистер Гринграсс, морщась.
— Мы только что обсуждали немагическое образование Скорпиуса, — сообщила Серафина.
— Я тоже подбираю учителей для детей, — кивнула молодая женщина. — Это сейчас крайне сложно.
И она вопросительно посмотрела на Люциуса, ожидая, видимо, что он вызовется ей помочь — но старший Малфой промолчал с самым невозмутимым видом.
— А не пойти ли нам ужинать? — с легкой насмешкой спросила Гермиона.
— С удовольствием, — ледяным тоном поддержала ее Дафна.
Гермиона не любила сестру Астории и ее муженька, и, наверное, если бы не дружба между Генриеттой и близняшками Уоррингтон, она давно прекратила бы с этой семьей всякие отношения. Впрочем, кого она пытается обмануть? Общение с Дафной Уоррингтон такая же обязанность миссис Малфой, как и общение со многими другими малоприятными людьми. Малоприятными богатыми, малоприятными влиятельными или малоприятными чистокровными волшебниками высшего света магического Лондона. Просто так нужно. Дочь Лорда Волдеморта должна держать лицо.
«Когда же я такой стала? — думала Гермиона, слушая назойливую трескотню Дафны после ужина. — Почему терплю ее у себя дома? И Люциус терпит. Ведь он тоже презирает Уоррингтонов!
Но надо дружить с чистокровными ведьмами. Разорви вас всех стая диких грифонов!
Когда же я превратилась в безвольную куклу? В день, когда ушла вслед за Нарциссой из дома мамы и папы? Или когда поверила в то, что смогу изменить Pap'a? Хитрая маленькая Гермиона. Она сумеет всё уладить и все будут счастливы! Страшный Лорд Волдеморт просто запутался, но он так умен — он послушает и поймет, что всё может быть по–другому, и ему же станет легче жить. Хорошая девочка Гермиона, любящая и заботливая дочь, всё–всё устроит.
Идиотка!
Значит, тогда я всё потеряла? Потеряла свою волю и саму себя?
Не только.
Когда подняла палочку на человека, на Амбридж?
Или когда убила Лаванду Браун из-за детской ревности и глупых
Тогда еще у меня была какая-то личность. Испорченная, ужасная, глупая; подвластная многим искусным манипуляторам, но всё же…
Останься Генри жив, и, быть может, мы могли бы убежать с ним от всего того зла, что творит mon P'ere! Бежать — тоже трусость, не замечать — самообман и слабость.
Но жить так, всё видеть и не делать ничего?.. И играть, играть, играть! Лицедействовать в этом балагане добропорядочных господ! Как это еще Люциус ни разу не предложил мне надеть маску Пожирательницы Смерти?
Смогла бы я ему отказать?
Химерова кладка, он ведь может делать со мной всё, что пожелает. Он — мое наваждение. А ведь не будь его… Не будь его, Pap'a нашел бы другие методы.
Самообман. Слабыми и уязвимыми.
Но ведь я и так слаба. Бесконечно слаба в своей покорности. И нет никаких сил выбираться из этой реки: потому что там — неприглядный берег, острые камни, грязь, ледяной ветер. И потому что я за эти годы совсем разучилась ходить по земле…»
— Печенье?
Гермиона вздрогнула, очнувшись от своих мыслей, и улыбнулась Серафине Гринграсс.
— Астория сама испекла его.
— О… Это… Здорово, — пробормотала миссис Малфой, откусывая кусочек.
— Тори осталось еще научиться варить суп, и вы сможете прогнать из особняка всех домовых эльфов! — рассмеялась Дафна.
— Дочь! — гаркнул мистер Гринграсс, вмиг становясь лилово–пунцовым.
— О, простите папенька. Я просто шучу.
На лестнице снова показался маленький Скорпиус — он степенно спустился вниз и с гордо поднятой головой подошел к матери, которая смущенно съежилась в кресле после выпада своей любезной сестрицы. Мальчик что-то шепнул ей на ухо.
— Я пойду, уложу Скорпи спать? — полуспросила Астория, бросив быстрый взгляд сначала на отца, а потом на Люциуса. Мистер Гринграсс кивнул.
— Спокойной ночи, дорогой, — улыбнулась внуку Серафина.
— Bonne nuit! — отрывисто произнес тоненьким голоском, обращаясь ко всем, маленький Малфой.
— Пойдемте, я покажу вам комнату, — вызвалась Гермиона, вставая на ноги — очень уж хотелось покинуть собравшихся и хоть немного от них отдохнуть. Да и развеять свои собственные мысли.
Для Астории и маленького Скорпиуса подготовили ту гостевую комнату, где на стене висел один из нелюбимых портретов Аврории Малфой, обыкновенно пребывавший с пустым бирюзовым фоном. Когда-то комнату эту, одну из самых удобных в поместье, занимала Гермиона, будучи тут еще на правах гостьи.
— В ванной есть всё необходимое, — сообщила она, взмахом палочки зажигая в канделябрах свечи. — Если что — зовите эльфа Оза. — Гермиона нерешительно остановилась. — Нужна моя помощь?
— Нет, — быстро ответила Астория Малфой, а маленький Скорпиус уставился на свою приемную бабушку чуть прищуренным изучающим взглядом.
— Девочки тоже собираются спать? — попыталась проявить дружелюбие Гермиона. Маленькая копия Драко Малфоя выводила ее из равновесия.
— Не думаю, — протянул Скорпиус.