Дочь Волдеморта
Шрифт:
— Дамы! — позвал с улицы бодрый голос целительницы Дэрдры Финглхалл. — Что вы там прихорашиваетесь, все свои! Уже пора отправляться в лес!
— Пойдем, — позвала Амаранта, подхватывая из угла огромную плетеную корзину. — Это действительно прекрасный праздник, если настроиться верно.
Согласно традиции в течение дня ведьмы, одетые в простые рубахи, сняв с себя всяческие украшения и отложив до следующего утра волшебные палочки, бродят по лесу парами или группами, собирая цветущую саприонию в большие корзины. В это время полагается петь, дурачиться и резвиться, и вне зависимости
Вместе с Гермионой и Амарантой на поляне собрались восемь волшебниц. Наиболее чудн'o выглядела библиотекарша гимназии Айда Айвор: она распустила все свои затейливые жгутики и косички, расчесала длинную бархатную шерсть и впервые за год надела одежду. В полотняной рубахе мадам Айвор выглядела странно, а ее покрытое волосами лицо без узора замысловатого плетения даже немного пугало.
Преподаватель заклинаний огромная и тучная Летисия Хэап походила на гигантский белый айсберг среди зеленой травы лужайки. На ее фоне все остальные, включая Айду, выглядели особенно тонкими и изящными.
Мэнди и Падма складывали посреди поляны дрова на большой костер, который должен будет запылать вечером. Мадам Финглхалл вместе с Анжеликой Вэйс расстилали поодаль широкие ворсистые пледы.
— Пора уж в лес, — заметила целительница, поправляя загнувшийся край полотна, — а то мы засиделись.
— Вперед!
Ведьмы подхватили большие корзины и отправились в чащу.
Гермиона не собиралась отходить далеко от Амаранты, остальные тоже разбились на парочки. В этот период в волшебных лесах было довольно много саприонии — свою первую многоцветную лиану Гермиона заметила, едва они с Амарантой отделились от остальных: зеленый побег с раскрытыми бутонами потрясающей красоты свисал с ветви невысокого дерева, оплетая его от корня. Гермиона легко сорвала его и положила в корзину.
— Нужно собрать всё, что есть в максимально больш'oм радиусе, — заметила Амаранта, обрывая искрящиеся в солнечных лучах цветы под старым срубленным пнем. — Сейчас ее довольно много, но нам должно хватить на венки, украшения и костер. Вон, гляди, Кадмина, среди тех камней еще одна лиана.
Издалека послышался зычный голос поющей Летисии:
В золотых лучах сверкали локоны Эдиты
И она судьбу искала среди снов Киприды.
Всё гадала и гадала, распускала косы,
И глотала среди ночи пламенные слезы.
Но в день ясный, как-то летом
Вышла на дорогу
И пошла по воле ветра,
Позабыв тревогу.
На развилке видит сфинкса — что ж это такое?
На вопросы дать ответы как-то не выходит.
И расплакалась Эдита,
Прокляла судьбину,
Позабыла Афродиту, канула в пучину.
И пустую домовину закопали в горе,
А Эдита стала ветром — гонит волны моря…
— Что это? — пораженно спросила Гермиона.
— Ты что, не слыхала песню про Эдиту? — удивилась Амаранта, ловко разматывавшая запутанную в ветвях березы лиану. — Странно.
Гермиона пожала плечами. Те аспекты мира волшебников, которые настолько обыкновенны, что о них не пишут в книгах, часто оказывались для нее, выращенной магглами,
Они провели в лесу много долгих часов, встречаясь и снова расходясь, переговариваясь и шутя, собирая полные корзины цветущей саприонии и вываливая их около разостланных на поляне пледов, чтобы вновь устремиться в лес за этим чудесным растением.
Падма и Мэнди набрали у озера три гигантских охапки, профессор Хэап с Айдой Айвор прочесали дальние части леса, а мадам Финглхалл, невзирая на протесты профессора Вэйс, бесстрашно взобралась на высоченное дерево, в кроне которого запутались цветущие лианы.
К шести часам в окр'yге, казалось, не было уже ни единого растущего цветка саприонии. В последний раз тщательно прочесав окрестности, все наконец-то собрались на поляне и наступил новый этап праздника.
Ведьмы разгребли собранные цветы, сложив их огромными яркими кучами, и удобно расположились на мягких пледах недалеко друг от друга. Они занялись плетением венков и украшений, а Амаранта, как самая старшая из собравшихся (хотя внешне она выглядела даже моложе Гермионы, Аманды и Падмы), начала традиционный рассказ. Устроившись на полосатом покрывале у груды благоухающих саприоньевых побегов, которые сплетала ловкими пальцами в огромный шикарный венок, она поведала следующее:
— В последний день цветения саприонии все ведьмы, достигшие двадцати восьми лет, собираются на шабаши в зачарованных лесах. Они откладывают волшебные палочки и устремляют свои глаза к природе. Весь день, блуждая по лесу группами и парами, ведьмы собирают многоцветные побеги, стараясь, чтобы поблизости нигде не осталось этого растения. Часов в шесть все собираются на поляне, невдалеке от какого-нибудь водоема, и посвящают себя плетению украшений из собранных цветов. Старейшая из собравшихся повествует о празднике, а затем присутствующие делятся историями о своих предшествующих шабашах очищения от магии.
На заходе солнца ведьмы украшаются сплетенным за день убранством, а оставшиеся побеги и цветы бросают в пылающий костер. Затем все нагими с головой окунаются в озеро или реку. Впереди себя каждая пускает сплетенный из саприонии венок, чтобы нырнуть под него и выплыть, увенчав им свою голову.
Выбравшись из воды, они водят хоровод вокруг пламени до тех пор, пока не просохнут волосы. Тот, кто-то чувствует, что вода совсем испарилась с тела — выпускает руки своих подруг и, прыгнув сквозь огонь (а пламя горящей саприонии никогда не обжигает), убегает в лес.
Сначала следует долго нестись вперед, не разбирая дороги, пока голоса и пение остальных, равно как и свет от костра, не перестанут долетать с поляны. Потом участница шабаша останавливается и, отдышавшись, начинает бродить по лесу.
Ее задача — отыскать цветок саприонии: и дело это довольно сложное, ведь за день всё вокруг она вместе с подругами тщательно отчистила от этого растения.
Блуждая по лесу, нужно позабыть все мрачные думы, все мысли вообще и очистить свое сердце — та, кому это удастся, непременно найдет незамеченный цветок. Его нельзя обнаружить сразу — следует долго и упорно искать.