Дочь времени
Шрифт:
— Я так понимаю, что вы нашли…
— Нашел. Только это случилось позже, чем мне казалось. В первые месяцы все шло, как мы предполагали. Генрих захватил власть и, ни словом не обмолвившись о принцах, занялся уборкой своего нового дома, а потом женился на сестре принцев. Он добился аннулирования акта с помощью своих бесчестных прислужников в парламенте, и опять ни слова о мальчиках. Немножко подтасовав даты, провел через парламент акт против Ричарда и его людей, чья верность королю была провозглашена изменой. Таким образом, он одним махом положил себе в карман немало конфискованных
— Генрих ошибся в своих соотечественниках. — Да. А может, и нет. Может быть, знал, что раньше или позже англичане доберутся до этого дела. Или в нем уже не оставалось ничего английского. Как бы то ни было, все шло как надо. В августе 1485 года он был коронован, в январе женился на Елизавете. Их первенец родился в Винчестере, и там с Елизаветой была ее мать. На крестинах в сентябре 1486 года она тоже была, а потом вернулась в Лондон. Ее мать, вдовствующая королева, вернулась в Лондон осенью. Вы внимательно следите? В феврале она была заключена в монастырь и не вышла оттуда до конца своих дней.
— Елизавета Вудвилл?! — изумился Грант, не ожидавший ничего подобного.
— Да! Елизавета Вудвилл. Мать принцев.
— Откуда вам известно, что она не отправилась туда добровольно? — спросил Грант после недолгого раздумья. — В этом не было бы ничего необычного. Пожилая дама, уставшая от придворной суеты… Жилось им в монастырях неплохо, если они были богаты.
— Генрих все у нее отобрал и сам определил ей монастырь в Бермондси. Кстати, именно это стало тогда сенсацией, вызвавшей всеобщее недоумение.
— Почему только недоумение? Нет, это ужасно. А что Генрих? Как он это объяснил?
— Объяснил.
— Что он сказал? За что он ее?
— За хорошее отношение к Ричарду.
— Вы серьезно?
— Абсолютно.
— Официальное заявление?
— Нет, запись историографа.
— Виргилия?
— Виргилия. В соответствующем указе, изданном Генрихом, было сказано: «Имеются многие причины…»
— Вы цитируете? — недоверчиво спросил Грант.
— Цитирую. Там именно так сказано.
— Да. Он просто не умел прощать, — помолчав, задумчиво проговорил Грант. — На его месте я бы семь раз отмерил.
— Тут одно из двух. Или его совсем не волновало, мнение окружающих. Или он был убежден в их сверхдоверчивости. Обратите внимание, он обеспокоился ее хорошим отношением к Ричарду через восемнадцать месяцев после своего коронования, а до тех пор все было как нельзя лучше. Он делал ей подарки, даже в виде целых поместий.
— Ну а настоящая причина? У вас есть какие-нибудь соображения на сей счет?
— У меня есть еще кое-что. Может, это вам поможет. Мне, по крайней мере, очень помогло.
— Выкладывайте.
— В июне того же года…
— Какого года?
— Первого года первого замужества Елизаветы, 1486-го. В январе она сочеталась браком с Генрихом. В сентябре
— Так. Хорошо.
— В июле того же года сэр Джеймс Тиррел получил полное прощение от Генриха.
— Ну и что? Что в этом странного? Закончилась одна служба, началась другая. Это значило, что потом человеку не поставят в вину ничего из совершенного прежде.
— Правильно. Я знаю. Поэтому первое прощение меня не удивило.
— Первое? А было и второе?
— Было освобождение от ответственности за содеянное, если я вас правильно понял. Второе полное прощение было даровано ровно через месяц. Шестнадцатого июля 1486 года.
— Да… — проговорил Грант, пытаясь как-то осмыслить услышанное. — Невероятно.
— Совершенно невероятно. Я проконсультировался у одного человека, который обычно сидит рядом со мной в библиотеке. Он историк и очень мне помог с нашим делом. Я все забывал вам рассказать. Так вот, он ни разу не встречал ничего подобного. Я показал ему две записи в «Хронике Генриха VII», и он никак не мог оторваться от них.
— Так, — сказал Грант, как бы подводя итоги. — Шестнадцатого июня Тиррел получает полное прощение. Шестнадцатого июля он получает второе полное прощение. Примерно в ноябре Елизавета Вудвилл возвращается в Лондон, а в феврале ее обрекают на пожизненное заточение в монастыре.
— Наводит на размышления?
— Еще как!
— Вы думаете, это сделал он? Тиррел?
— Возможно. По крайней мере, очень подозрительно: стоит нам найти спущенную петлю, как тотчас появляется Тиррел — новая дыра. Когда в первый раз распространился слух об исчезновении мальчиков? Я имею в виду явный, широко распространившийся слух.
— Насколько я помню, в самом начале царствования Генриха.
— Хорошо. Что ж, это снимает все наши недоумения.
— То есть?
— Теперь понятно, почему не было шума по поводу исчезновения принцев, а ведь это удивляло всех, даже тех, кто верил в виновность Ричарда. В самом деле, Ричард никак не мог это сделать. В его время оппозиционеры были сильны и многочисленны, к тому же они были на свободе и разъезжали по всей стране, развозя любые слухи, которые им нравились. Вы только представьте себе реакцию всех Вудвиллов — Ланкастеров на исчезновение принцев! А чего бояться Генриху? Его оппозиция надежно упрятана за тюремные стены, и только в теще он мог видеть угрозу. За это он отправил ее в трюм и задраил люк.
— Похоже. Вы думаете, она могла что-то сделать? Например, если долго не получала вестей от мальчиков?
— Она, скорее всего, даже не подозревала, что дети могут быть убиты. Предположим, Генрих ей сказал: «Я не желаю, чтобы вы с ними виделись. Вы плохо на них влияете. Зачем вы вернулись в Лондон и позволили вашим дочерям посещать приемы, которые устраивал Ричард?»
— Что ж, возможно, он не мог ждать, пока ее подозрения созреют, и вынужден был действовать быстро. «Я недоволен вами и потому отправляю вас в монастырь. Только так я могу спасти вашу душу от зла, а ваших детей — от пагубного влияния».