Дочь
Шрифт:
Она снова заплакала.
— Он был моей ошибкой, понимаешь? Никто этого не знает. Я никому никогда не рассказывала. Все началось с предательства. Он не хотел таким быть, я это точно знаю. Но стал таким! Он был несчастен — после того, как умер от какой-то болезни его брат, герой Сопротивления. Люди предают из стыда, из чувства вины, и его бессилие происходило оттуда же. С этого все началось. А потом он начал развивать идеи, которые привели к продолжению. Он был…
Она замолчала.
Я перевел дух.
— А Сабина? Сабина знала об этом?
Она удивленно поглядела на меня:
— Сабина не знала, ничего не знала. Сабина думала, что Ханс — то, что я ей о нем рассказывала. Я ведь тоже сначала ничего
57
Яд-Вашем — «Мемориал Катастрофы и героизма», музей и исследовательский центр Холокоста в Иерусалиме.
Через несколько часов она приехала, со всеми своими вещами. И я еще раз ей все рассказала и показала. Фотографию Ханса Эдельштайна, приговор, который ему вынесли. Я дала ей послушать пленку с рассказом Лизы Штерн. Но она все еще не хотела мне верить. Она хотела все услышать от него.
— Когда это случилось, Эстер? В какой день недели?
Кажется, она меня не услышала.
— Она преклонялась перед ним. Она преклонялась перед своим отцом. А я обожала ее, и я не могла видеть, как она на него молится. Неудивительно, что она мне не поверила. Конечно, она не хотела мне верить!
Она терла глаза кулаками, как маленький ребенок, чтобы остановить льющиеся слезы.
— Ты лучше меня знаешь, что она тебе поверила, — сказал я. — Она поверила тебе сразу. Иначе она не стала бы забирать все свои вещи, так?
Она затихла и кивнула.
— А что мне было делать? — всхлипнула она. — Надо было промолчать?
Я спросил:
— И она нашла его, своего отца?
— О да, конечно. Она у нас упорная. Всегда была, совсем как я. Она с ним поговорила. И что бы ты думал? Он все отрицал. Наверное, благодаря этому она поняла, что ничего не должна была проверять, потому что поверила мне с самого начала. Что на самом деле ей не нужно было его признание. И с тех пор вела себя так, словно он умер.
Он уехал в Южную Америку и дал мне знать об этом. Я думаю, он боялся наказания. Я собиралась получить ордер на его арест, но быстро отказалась от этой идеи. Я не хотела — из-за Сабины. Он исчез, и я решила оставить все как есть. Она тогда уехала в Америку. Не хотела говорить почему. На самом деле, Макс, она ненавидит меня. Потому что я ее родила, потому что я его любила, потому что я ей лгала, потому что я слишком поздно все это… Это одна из причин, почему она осталась в Лос-Анджелесе. Она не хотела больше возвращаться.
— Но вы с ней разговаривали?
Она беспомощно посмотрела на меня:
— Она иногда звонит мне. Раз я у нее была, летом
— Когда ты последний раз с ней говорила?
Она беспомощно взглянула на меня, в ужасе от собственной забывчивости.
— Господи, я и не помню. Неделю назад? Или месяц? Не знаю.
— Она тебе не сказала, где она сейчас?
— Нет, об этом она никогда не говорит. С ней ведь ничего плохого не случилось?
— Эстер? Имя Сэма Зайденвебера тебе ничего не говорит?
Она кивнула, дважды. Я видел, как она устала. Но я уже не мог остановиться.
— Зайденвебер описал всю эту историю, Эстер. Получилась целая книга. Нынешней осенью она выходит.
Она потрясенно смотрела на меня. Потом взяла меня за руку:
— Сэм Зайденвебер посвятил свою книгу твоей дочери, Эстер.
Слезы снова побежали по ее лицу.
— Макс? — прошептала она. — Обними меня, пожалуйста, а?
После разговора с Эстер ярость моя исчезла.
Но что-то все еще мешало мне. Очевидно, столкнувшись с этим морем позора и вины, я почувствовал свое бессилие. Придется ждать, пока она не позовет меня, иначе у нас ничего не получится.
У меня все еще оставалось слишком много вопросов. Как узнать, какие чувства Сабина испытывала к Сэму? Не приняла ли она с глубокой печалью его offer [58] — после бесконечных поисков истины, после Vatersuche [59] ? Она что, Флоренс Найтингейл [60] , Мария Магдалина или святая Сусанна [61] ? Или все три разом?
58
Offer — предложение ( англ.).
59
Vatersuche — поиски отца, стремление к отцу ( нем.).
60
Флоренс Найтингейл (1820–1910) — английская сестра милосердия и общественный деятель, начавшая работу в госпиталях во время Крымской войны.
61
Святая Сусанна, согласно легенде, обратила в христианство судей, которые пытались заставить ее выйти замуж за язычника.
Вряд ли я когда-нибудь все это узнаю. Ответы на такие вопросы обычно содержат лишь часть правды.
У Сэма появилась надежда на успех, и, я думаю, он этому обрадовался, хотя продолжал все те же взволнованные речи:
— Я пишу не для того, чтобы стать знаменитым, но для современных детей, хочу передать им наш опыт, дать урок на будущее. Кто я такой — не имеет значения для книги. В ней рассказывается об инстинкте выживания, который может оказаться сильнее, чем самое страшное, самое отвратительное зло…
Становилось поздно. «Франкфуртер-Хоф» напоминал бедлам. В центральном баре, набитом помешанными на книгах безумцами, было жутко жарко. Сэм выглядел бледным и ослабевшим, я подумал, что ему пора спать, мне и самому хотелось отдохнуть. За этот вечер я слишком много выпил, сделался сонным и тяжелым, и мне было трудно двигаться.
Я повел Сэма в номер. Он был тих, к нему вернулась странная серьезность, которую я заметил днем. Прихрамывая, он подошел к креслу, стоявшему в коридоре, у двери номера, и сел.