ДоГадалась

Возрастные ограничения 16+

Татьяна Никифорова

– Никифорова! К директору!

Спина мигом покрылась липким потом. Я едва сумела подняться со стула и потащилась туда, в самое страшное место нашего офиса, пыточную камеру, подземелье с драконом. Одним словом, в кабинет директора. А ведь до конца рабочего дня оставалось всего десять минут! Ну почему? Почему именно я? За что?

Этот вопрос я и задавала себе, пока тащилась на третий этаж, а затем стучала в дверь с гордой вывеской «Генеральный директор Симонов П. К.», которого половина офиса

нежно называла Паук, тем более, что инициалы этому способствовали, а сам начальник так походил на членистоногое, охотящееся за невинной мушкой, что прямо жутко! И вот это членистоногое… Ой, Павел Константинович, хотел видеть меня перед собой. И это накануне Нового года, когда все мечты вроде как должны сбываться. А я… Да что я? Рядовой сотрудник в рядовом офисе, занимающимся перевозками, доставками, и прочее, и подобное. Среди подруг ничем не выделяюсь, в браке замечена не была.

– Никифорова! Я здесь.

И когда это я успела переступить порог? Но успела ведь, и вот он, Павел Константинович, гроза всея офиса, собственной персоной. Что скрывать? Внешне Паук был очень даже ничего. Темноволосый, кареглазый, с породистым таким прямым носом, полными губами и бородкой. Но как только Павел Константинович открывал рот, очарование мигом таяло, и хотелось провалиться сквозь землю.

– Слушаю вас, Павел Константинович, – присела на самый краешек стула.

– Тридцать первого работаешь.

– Нет!

– Что значит – нет? – прищурился начальник. – Я неясно выразился, Никифорова? Тридцать первого числа ты работаешь.

– Я не могу, я уезжаю.

– Куда?

– К родственникам.

Обещала приехать к родителям в другой город, и сейчас уже прощалась со своей мечтой.

– Выбирай: либо остаешься и работаешь, либо едешь к родственникам безработная.

Выбор был очевиден. Платили мне неплохо, коллектив у нас был дружный, если исключить из него Паука, и терять работу не хотелось. Именно поэтому я, Татьяна Никифорова, двадцати восьми лет от роду, работала тридцать первого декабря, как единственная в офисе, кто не был обременен семьей. Кстати, не по собственному желанию, а по велению судьбы. Я приказала себе не расстраиваться. Подумаешь, посижу в офисе до шести, а затем меня пригласили подруги на небольшую вечеринку «для своих». Одна сидеть не стану. Поэтому сразу после работы стрелой помчалась домой, чтобы переодеться, накраситься и поспешить к подругам.

Так как собиралась к родителям, новое платье покупать не стала. Пришлось выбирать из того, что было, и выбор остановился на наряде цвета пудры – прямом, летящем и струящемся. А еще под него прекрасно подходили мои любимые туфельки, которые старательно упаковала в пакет и взяла с собой. Волосы, вьющиеся от природы, прихватила заколкой – и новогодний образ готов. Быстро выложила из холодильника колбаску, сырок, захватила бутылку шампанского, сок и ровно в девять была у дверей подруги.

– Кто там? – раздался знакомый голосок, и Катька возникла на пороге в золотистом платье и комнатных тапочках. – О, Танька приехала! Проходи, располагайся.

Дальше последовал обыденный ритуал: чмоки-чмоки, поздравления «с наступающим», «куда поставить шампусик?», «помочь нарезать салатик?» и так далее, и тому подобное, сопровождающее, наверное, новогодние праздники в любой компании. Уже расставляя тарелки на столе, жаловалась подругам:

– Совсем от Паука проклятого жизни нет! Замучил. Это же надо, заставить сегодня дежурить. Чуть что, сразу Никифорова.

Подруги сочувственно ахали и охали. Им было прекрасно известно о моих непростых взаимоотношениях с Павлом Константиновичем,

потому что с Катей, Олей и Викой мы дружили еще со школы, делились тайнами, мечтами и… увы, проблемами на личном фронте. Катька недавно сходила замуж, развелась и не торопилась снова связывать себя узами брака. У Оли были типичные отношения на расстоянии: любимый работал в столице и приезжал редко. Вика недавно рассталась с парнем, а я и вовсе страдала одна.

– Может, это он так симпатию выражает? – смеялась Оля.

– Если это симпатия, то я боюсь его любви, – хмурилась в ответ. – Страшный тип! Его боится даже владелец компании, честное слово. Никогда ему не перечит, а когда приезжает, только «Пашенька» да «Пашенька». А Пашенька всем на голову сел и ножки свои паучьи свесил. У-у-у.

И я с силой ударила по столу, да так, что тарелки звякнули.

– Да ладно тебе, Танька, – махнула рукой Вика. – Может, у него тоже жизнь невеселая, а ты сразу на мужике крест ставишь. Женат он у вас?

– Нет, но насчет дамы сердца не знаю. Может, и имеется, – признала я.

– Красив?

– Да.

– Так почему не женат? Сама знаешь, мужиков разбирают, как горячие пирожки на рынке. А если мужик один, значит, где-то есть заковырка.

– В характере его заковырка, – фыркнула я. – Он на работе женат. Ему больше никто не нужен. И давайте сменим тему. Не нужен мне Павлуша! Пусть свои сети плетет где-то в другом месте и работать не мешает.

Девчонки переглянулись и захихикали, а я только обиделась. Это же надо! Советовать мне приглядеться к высокому начальству. Паук – он и есть Паук. Но вскоре все разногласия были забыты, и мы сели к новогоднему столу. Выслушали поздравление президента, звякнули бокалы, и новый год вступил в свои права. Посмотрели полчасика новогодний концерт. Нет, не то!

– Девочки, а давайте гадать! – вдруг предложила Вика. – Катюха, у тебя ведь два зеркала найдется?

– Само собой, – кивнула хозяйка квартиры.

– А свечи?

– Еще бы. Свет частенько отключают.

– Тащи все сюда.

Каюсь, я верила гаданиям. Подруги и вовсе считали Танечку существом безобидным и наивным, а иногда даже, что особенно обидно, не умеющим за себя постоять. И я, увы, с ними соглашалась. На зеркалах никогда не гадала, было страшно. А тут нас четверо. Чего бояться? И стоит ли удивляться, что первой в зеркальный коридор усадили меня? Катька выключила свет, и я громко произнесла:

– Суженый, ряженый, приди ко мне, наряженный.

Говорили, если знакомый человек, увидишь его лицо. Незнакомый – затылок. Я, конечно, рассчитывала на затылок, потому что знакомые парни, как на подбор, для брака не годились. До боли в глазах вглядывалась в полумрак зеркала, а когда передо мной вдруг появилась фигура, подалась вперед, забыв о мерах предосторожности. Парень приближался. Я уже могла разглядеть его костюм с иголочки – черный, и белую рубашку. Волосы… Кажется, темные волосы. Глаза? Карие глаза. Еще шаг – и я выкрикнула: «Чур меня», потому что из зеркала на меня глядел Паук Константинович.

– Что? – кинулись ко мне девчонки. – Что, Танька? Неужели видела? Кто он, какой?

– Ой, девочки! Зря мы с вами столько о Пауке разговаривали. Накаркали.

Я пыталась обратить все в шутку, но одна и та же мысль крутилась в голове: а если и правда он? А вдруг Павел Константинович – моя судьба, но я этого не поняла? Бывает же такое в жизни! Еще как бывает. Вот только не нравился он мне совсем.

– Да ладно, не расстраивайся, – защебетали девчонки, – это ведь не приговор. А так, совет. Не хочешь к своему Пауку присматриваться, и не надо.