Догхантер

Ланг Н.

Я снял гитару со стены и сел на разобранную кровать. На смятой простыне крошки и пятна от чая – я люблю завтракать в постели. В такой "замок" Виктория точно не придёт.

Размышляя о возлюбленной, я сонно перебирал струны гитары. Ни одна мелодия не приходила на ум. Как пусто было на душе после встречи с Викой. Она доверяет тем слухам, что ходят обо мне. В сущности, она права. Ведь реальность хуже домыслов.

Напишу песню и посвящу её Виктории. Я сыграл несколько аккордов, но и они не смогли вдохновить

меня на сочинение баллады. Вой зверя внутри, заглушал музыку сердца. Хотелось взять силой Викторию, сделать ей больно, чтобы она рыдала от беспомощности. Когда-нибудь она будет моей.

Часы текли быстро. В комнату вошёл отец и раздосадовано посмотрел на бардак, учинённый мной. Я не терпел порядка вокруг себя. Хаос успокаивал, будто в нём я прятал свои пороки.

– Чересчур много времени проводишь с гитарой! – папа очевидно недоволен мной. – Хоть бы убрал что ли. Почему не приготовил ужин?

Оставив меня на попечение отца, мама покинула этот мир, когда я был ещё ребёнком. Отец не женился повторно. И часть хозяйственных хлопот легла на мои плечи.

– Хочу сочинить песню, – мечтательно произнёс я.

Мой отец – физик по образованию, вынужденный служить на электроприборостроительном заводе простым токарем. Он никогда не ценил творческие порывы моей души.

– Что ты делаешь целыми днями? Тебе двадцать, а ты до сих пор не определился, чем будешь заниматься. Матери было бы стыдно за тебя.

– Мне плевать на это, – я равнодушно пожал плечами. – А маме уже всё фиолетово.

Отец пристально поглядел на меня, терпеливо вздохнул и сказал:

– Я слышал, что вы с друзьями отстреливаете собак.

– Это сплетни. Меньше верь тому, что говорят люди, и больше слушай сына.

– Ты вспоминаешь о том, что ты мой сын лишь тогда, когда пустеют карманы.

Я ничего другого и не ожидал от него. Упрёки, упрёки и ещё раз упрёки. Он никогда не замечал моих достижений. Отложив гитару, я поднялся, заглянул отцу в глаза и не увидел в них ничего кроме пренебрежения. Я стал на голову выше своего старика, поэтому окатил его презрением. Я был сильнее него, и это добавляло уверенности.

– Пойду к друзьям, – объявил я и громко хлопнул дверью.

Кажется, он послал мне в спину: "Чёртов ублюдок!". Отец, если бы ты знал, каких чудовищ иногда порождает мир.

2

Наше любимое занятие – уличное сафари. На старом уазике, принадлежавшем отцу Женьки Тухлого, мы выехали за окраины С., туда, где обычно собираются в своры и влачат жалкое существование дворняги.

Фары выхватили смутный силуэт. Это был пёс, отбивший от стаи. Или изгнанный. Пёс хромал, видно зимой обморозил правую лапу. Шерсть облазила и клоками свисала с тощих боков. Он едва передвигался. Догнать его не составило

труда. Он устало привалился к стене, словно бы его уже не пугала гибель. Измождённый пёс дожидался завершения своей грустной жизни. Ему опостылел жестокий мир, который не давал ничего кроме тумаков.

Я так сильно ненавидел этого пса, что мог бы голыми руками уничтожить его. Разорвать на части. Он смотрел мне в глаза с почти человеческой тоской. Будто сам просил прикончить его скорее. А может, он проклинал меня в предсмертный миг. Не смог я тогда принять, что ненавижу вовсе не дворнягу, имевшую несчастье очутиться здесь в неподходящий час, но ненавижу себя.

– Что ты влюбился? – выкрикнул Насос и с разбега пнул пса по рёбрам, тот, заскулив, не сдвинулся с места, словно ему не дорога жизнь. Он не сопротивлялся, как это делали другие создания, жаждавшие жить.

За моей спиной Женька, как искусный палач, заряжал ружьё. Он обращался со своим инструментом трепетно и даже, как-то по-особенному нежно. Пёс был спокоен, будто совсем не подозревал, какая участь ему уготована. Он ждал, демонстрируя смирение ягнёнка перед волками. И даже если рядом с ним грохотали пушки он не шелохнулся бы. А Жека, безжалостно ухмыльнувшись, направил оружие на несчастного пса.

– Барин, уйди! – крикнул Тухлый. – Ты на мушке.

Пёс вскинул голову, поняв наконец, что решается его судьба.

– Минуточку, сейчас я телефон настрою, – Дима достал из кармана айфон, как режиссер придирчиво осмотрел мизансцену и остался доволен. – Ребятки, камера, мотор, поехали! – воскликнул он.

– Эта псина необычная, – проронил я, сам не ведая, отчего растерявшись.

– Что ты там бормочешь? – нахмурился Дмитрий. – Говори громче, иначе зрители не поймут!

– Может, отпустим собаку, – предложил я, встав на пути у Женьки.

– Ты сошёл с ума? – возмутился Женька и ринулся на меня с взведённым ружьём. – С дороги!

– Нет, – я попытался отбросить оружие в сторону, но Тухлый рассердился. Он не хотел отступать. У него был не самый удачный день, и он искал того, на ком можно отыграться. Между нами завязалась драка. Пёс тем временем ретировался.

Раздался выстрел, ставший для всех неожиданностью. Пуля угодила мне в грудь. Острая боль пронзила всё моё существо, словно молния. Так вот, что чувствуешь, когда превращаешься в мишень. Кровь алыми ручейками растеклась по куртке цвета хаки. Красный смешался с зелёным, и получилось крупное коричневое пятно, расплывшееся у сердца. Смерть пометила меня. Сквозь пелену слёз я видел вишнёвые капли крови на пальцах. Кровь толчками вырывалась из груди. Боль нарастала, разливалась тревожной волной по телу. Солнечный свет багряными всполохами расплескался по небосводу. Догорал последний в моей жизни закат.

Конец ознакомительного фрагмента.