Доктор 5
Шрифт:
— А оно тебе не нужно? — снова уточняю на всякий случай.
— А оно мне не нужно, — повторно кивает Лена. — Оно и так было понятно давно. Странно только, что тебя на столько хватило…
— Либо? Был второй вариант.
— Либо — если бы у меня стоял вопрос, а будешь ли ты следовать моим рекомендациям? Как вариант: либо будешь игнорировать мои рекомендации только потому, что у тебя нет мне стопроцентного доверия.
— Не буду, — сразу вношу ясность. — Игнорировать не буду, соблюдать наоборот буду.
— Ну вот. И зачем тратить время на ненужные копания… В общем, рецепты до неприличия
— Шутишь? — только и хмыкаю в ответ. — Давно…
— Вот. Это — раз. Сон не менее восьми часов в сутки. Это важно. — Лена редко бывает такой серьёзной, потому кивком подтверждаю, что услышал и прислушаюсь. — Какие ни есть личные данные, но ты ещё растёшь. И физиологии никто не отменял. Это понятно? Мелкий, не нагнетаю, но физиологические изменения в мозгу — вещь такая… можно и не "поймать". — Лена продолжает серьёзно смотреть на меня.
— Да я не спорю, кто б возражал, — невнятно отмахиваюсь. — Но то это, то иное, думаешь, вот завтра — сто процентов…
— Ага. А потом, как обычно, tomorrow never comes, — кивает Лена. — Знакомая картина… Второе. Как раз исходя из этого. Заводишь три тетрадочки. Каждое утро, после гигиенических процедур, садишься за стол. И вручную ведёшь их, как дневник. Первая: пишешь десять целей либо своих мечтаний, чего бы ты хотел через год. Исчисляемых, измеряемых, реальных. Когда пишешь следующий день, на предыдущий лист не смотришь. Просто переворачиваешь лист. И пишешь по новой.
— Пока понятно, — снова киваю, старательно запоминая детали. — Но не понятно, в чём смысл. Этого всего. Он от меня ускользает.
— Главное, что мне понятно, в чём смысл, — весело откидывается на спинку стула Лена. — И не наморщивайся, повторю потом… когда буду контролировать. Вторая тетрадка. Начинаешь утром, но ведёшь в течение дня. Чего положительного ты добился за последний день, пару дней, неделю. Что тебя в самом себе радует.
— Вот что-то последнее время ничего так часто не радует, — с удивлением бормочу себе под нос. Что явно не укрывается от Лены. — Чтоб ещё и каждый день в самом себе чему-то радоваться. Всё как-то стандартно, рутинно и предсказуемо. Блин. Какое-то ощущение непрекращающегося заплыва в киселе. Если понимаешь, о чём я.
— Понимаю даже лучше, чем ты думаешь, — Лена насмешливо наклоняет голову к плечу. — Вот поэтому во второй тетрадке фиксируешь даже самые мимолётные проблески. В течение всего дня. Если таковых нет — высасываешь из пальца. Но чтоб хотя бы десяток положительных моментов в день набегал.
— Надеюсь, ты знаешь, что говоришь, и зачем это нужно, — делаю слабую попытку потрепыхаться, которая тут же пресекается.
— Знаю, — уверенно кивает Лена. — Третья тетрадка. Благодарность. Её пишешь два раза в день, утром и перед сном, вечером. Так, сейчас заумную вещь скажу, но ты не ржи и услышь… В этом мире наверняка есть моменты, в которых ты мысленно говоришь или хочешь сказать «спасибо». Стечению обстоятельств, конкретному человеку, ситуации, мало ли… Вот эти моменты тоже высасываешь из пальца и заносишь в тетрадь. В течение дня.
— Разрешите забежать вперёд, — чуть хмурюсь, пытаясь быстро прокрутить в голове все эти упражнения заочно. И смоделировать,
— А на выходе — неожиданно поражающий приятным результат, уже через несколько дней, и моя искренняя радость. — Открыто улыбается Лена, а моё настроение резко улучшается. — Есть мнение, что психика тоже имеет свои ресурсы. И если их перегружать, то… — Лена не заканчивает фразу, поскольку принимается за чай (который наконец подают).
— Да как-то это всё неконкретно и аморфно, — комментирую, не скрывая сомнения. — Я молодой и здоровый. Жизни и безопасности ничто не угрожает. А тут — такие "деликатные" проблемы. С мироощущением…
— Бывает, — второй раз за несколько минут философски пожимает плечами Лена. — Мелкий, ограниченности и конечности ресурсов тела никто не отменял. Мозг — такой же орган. Как и прочие.
— Ресурс человека безграничен. Особенно мозга, — возражаю, прикидывая кое-что из пришедшего в голову прямо сейчас.
— И это правильно, — кивает Лена. — Так и надо считать. Но одно маленькое уточнение: этот ресурс у тебя безграничен с момента рождения и до смерти? Или же это всё же прокачиваемый ресурс? И тренировке однозначно поддающийся?
— Второе. Хм… Логично. Безграничность ведь не в статике. А в постоянной работе над собой.
— А то!.. А твоя предыдущая позиция — местами вообще гордыня. Неконструктивная, как по мне. Что до работы над собой, то нагрузка, не важно на физуху или на психику, как раз и вскрывает узкие места, которые надо прорабатывать. Ну тренировать дополнительно, — расшифровывает Лена, глядя на табло. — Но ты не волнуйся. У тебя всё нормально, просто спать реально надо больше. И чуток профилактики. Верь мне, Мелкий, со стороны как раз виднее. А то у тебя, с одной стороны, головокружение от успехов. А с другой стороны, постановка нового горизонта задач без наслаждения плюшками от уже достигнутых. Сам себя загоняешь, говоря языком Юры Крематория. Ладно, погнали. Вон уже скоро выходить будут минут через пять.
На самом деле, мои личные ощущения заплыва в киселе имеют вполне обоснованные материальные причины. Ну или материалистичные, не знаю, как правильно.
Я вообще не говорю ни Лене, ни кому-либо ещё, что подковёрные битвы на Хоргосе имеют место быть. И что лично я, изображая отстранённость, некоторые настораживающие меня векторы (развития событий) наблюдаю более чем явственно: начать хотя бы с того, что я чётко вижу когда мне врут.
А структура, не смотря на совсем короткое время, разрослась: у Победы всегда много родителей. Ну, или тех, кто в число этих родителей пытается попасть.
Первый Президент (который и сформулировал, а потом и «продавил» идеологию Хоргоса), имеющий особый статус по Конституции, находится почти что при смерти. В широкой печати ничего не сообщается, но по некоторым признакам это понятно и так. Мне кажется, уже началась делёжка пирога либо подготовка к ней.
Плюс, в условиях перехода к новым моделям управления, каждый служивый явно пытается урвать что-то для себя. От того, что принято считать «пирогом».
А ведь так всё хорошо начиналось.