Доктор Бладмани
Шрифт:
Тяжело вздохнув, калека приложился к бутылке.
Интересно, что происходит, подумал Стюарт, заметив, как повар и официантка — и даже пара постоянных посетителей — смотрят на Хоппи. Может, он сейчас вырубится, или отмочит что-нибудь еще? Например, впадет в бешенство. Он одновременно испытывал и отвращение, и какую-то неловкость. Жаль, что я не успел доесть, подумал он, а то давно бы уже свалил отсюда. Короче, что бы ни случилось, мне меньше всего на свете хочется при этом присутствовать. Ухожу, решил он. Вернусь в магазин, и буду смотреть, как стартует
Тем не менее, он оставался на месте, поскольку стало происходить, нечто необычное, причем связанное с Хоппи Харрингтоном. Он изо всех сил пытался отвести от калеки взгляд, но ничего получалось.
Парень обмяк в своей коляске, будто собираясь заснуть. Сейчас голова его покоилась на ручке управления креслом, глаза были полузакрыты и как будто остекленели.
— Боже ты мой! — ахнул повар. — Снова! — С этими словами он обвел взглядом присутствующих, как бы умоляя их сделать хоть что-нибудь, но никто даже не пошевелился. Все неподвижно замерли на своих местах.
— Я так и знала, — злым осуждающим голосом произнесла Кони.
Тут губы калеки вдруг задрожали и он пробормотал:
— Спросите. Пусть кто-нибудь задаст мне вопрос.
— Какой еще вопрос? — раздраженно огрызнулся повар. Он сердито махнул рукой, повернулся и ушел восвояси.
— Спросите меня, — повторил Хоппи глухим, каким-то далеким голосом, словно бы впав в транс. Наблюдая за ним, Стюарт понял, что это и есть транс, вроде того, какой бывает у эпилептиков. Больше всего на свете ему сейчас хотелось быть как можно дальше отсюда, но он так и не двинулся с места. Он, как и все остальные, просто не мог не наблюдать за происходящим.
Кони обратилась к Стюарту:
— Слушай, а может, ты откатишь его обратно в магазин? Давай-ка, да поживее! — она яростно сверкнула глазами, но Маккончи просто не мог ничего с собой поделать. Он пожал плечами и развел руки, демонстрируя свою беспомощность.
Снова что-то забормотав, калека забарахтался в кресле, манипуляторы его судорожно подергивались.
— Спросите меня об этом, — снова попросил он. — Давайте, пока не поздно. Я все вам расскажу, я снова вижу это.
Повар с кухни громко заметил:
— Слушайте, ребята, лучше спросите. Тогда и дело с концом. Я знаю, кто-нибудь из вас все равно спросит, а если нет, так я сам спрошу — лично у меня имеется парочка вопросов. — Он бросил свою лопаточку и вернулся к столику калеки. — Хоппи! — громко сказал он, — прошлый раз ты говорил, что там совершено темно. Это так, или нет? Совсем никакого света?
Губы калеки дрогнули.
— Немного света. Тусклого света. Желтоватого, как будто он вот-вот потухнет.
Подошел средних лет ювелир из магазинчика через дорогу и встал рядом со Стюартом.
— В тот раз я тоже был здесь, — прошептал он ему на ухо. — А знаешь, что он видит? Могу объяснить, Стю, он видит то, что находится там.
— Там это где? — спросил
— Сам понимаешь, — ответил мистер Кроуди. — На том свете. Загробная жизнь. Хочешь смейся, Стюарт, но это истинная правда: стоит ему хлебнуть пива, как он впадает в транс, вот как сейчас, и у него прорезается оккультное зрение. Или что-то в этом роде. Спроси Тони, или Кони, или кого-нибудь из остальных, кто был здесь в прошлый раз.
Кони склонилась над сгорбленной дергающейся фигурой в кресле.
— Хоппи, а откуда исходит свет? От Бога? — Она нервно хихикнула. — Ну, знаешь, как в Библии описано. Так правда это, или нет?
Хоппи запинаясь, ответил:
— Серая тьма. Будто пепел. Потом бескрайняя равнина. Ничего, кроме горящих костров, свет исходит от них. Они горят вечно. Ничего живого.
— А сам ты где? — спросила Кони.
— Я… я плыву, — ответил Хоппи. — Плыву над самой землей… впрочем. Нет, теперь я высоко-высоко. Я невесом. У меня больше нет тела, поэтому я могу подняться на какую угодно высоту. Захочу, смогу висеть там сколько мне вздумается. Мне совсем не обязательно спускаться вниз. Мне нравится тут, в вышине, и я могу летать вокруг Земли хоть целую вечность. Вот она, подо мной, и я могу просто кружить над ней и кружить.
Подойдя ближе к креслу, мистер Кроуди, ювелир, спросил:
— Э-э, Хоппи, а больше там никого нет? Неужели все мы там обречены на одиночество?
Хоппи пробормотал:
— Теперь… я вижу и других. Я спускаюсь вниз, я приземляюсь на серую равнину. Я иду вперед.
Тоже мне, идет он, подумал Стюарт. Интересно, когда нет ног. Ну и ну, что за загробная жизнь! Он рассмеялся про себя. Настоящий спектакль. Какая чушь. Тем не менее, он тоже протиснулся поближе к креслу, чтобы лучше видеть происходящее.
— А скажи, это нечто вроде перерождения, ну, знаешь, как учат там, на Востоке? — между тем спрашивала пожилая посетительница в пальто.
— Да, — к всеобщему удивлению отозвался Хоппи. — Новая жизнь. У меня другое тело. Я могу делать все, что угодно.
— Это прогресс, — заметил Стюарт.
— Да, — пробормотал Хоппи. — Прогресс. Я как все остальные, но только лучше. Я могу делать все, что могут они, и многое другое, что им недоступно. Я могу идти куда вздумается, а они — нет. Они не могут двигаться.
— С чего бы это? — спросил повар.
— Просто не могут, и все, — ответил Хоппи. — Они не могут подниматься в воздух, не могут ходить по дорогам, или плавать на кораблях, они просто стоят на месте. Вообще, все совсем иначе. Я вижу каждого из них, и для меня они с виду как мертвецы, прикованные к одному месту. Вроде трупов.
— А говорить они могут? — спросила Конни.
— Да, — ответил калека, — они могут переговариваться друг с другом. Но…им приходится… — Он смолк, а потом, улыбнулся, на его узком лице была радость. — Они могут разговаривать только через меня.