Доктор будущее

Дик Филип

– Ячейка, - подсказал Парсонс.

– Точно, - кивнул Уэйд.
– Как у пчел. Соты. Мед.

Хотите, я изложу нашу программу? Впрочем, вы, на верное, ничего не поймете. Я предлагаю вам уйти. Тут небезопасно. Для нас.

– А там, - указал Парсонс на дверь, - небезопасно для меня. Он дотронулся до своего лица.
– Дайте хоть немного времени, чтобы изменить цвет.

– Кавказский тип.
– Произнося эти слова, Уэйд морщился, словно взял в рот какую-то гадость.

– Мне нужно полчаса, - раздраженно сказал Парсонс.

Уэйд повел вокруг себя рукой.

–

Будьте нашим гостем.
– Он посмотрел в лицо Парсонсу и улыбнулся.
– В нашем мире.., в этом мире, если угодно, - стандарты жесткие. Впрочем, кто знает. Возможно, вы адаптируетесь. К сожалению, здесь нет ничейной земли. Кто не с нами, тот против нас. По этому закону живет все общество.

– Иными словами, вы живете по законам первобытного племени. Чужак не считается человеком; его надлежит убивать на месте. Ничего нового. Парсонс ощутил, как в нем нарастают волнение и неприязнь. Руки дрожали. Доставая и зажигая сигарету, он постарался успокоиться.
– Ваш тотем, указал он на Уэйда, - орел.

Почитаете орлиные достоинства? Стремительность и беспощадность?

– Не совсем так, - возразил Уэйд.
– Наши племена объединены, у нас общее мировоззрение. Об орлах мы ничего не знаем. Названия племен вышли из Века Тьмы, который наступил вслед за Водородной войной.

Парсонс опустился на колени, открыл серый чемоданчик, торопливо выложил баллончики с кремами для кожи. Несколько минут Уэйд и остальные заговорщики наблюдали, затем, похоже, утратили интерес. Беседа возобновилась. От Парсонса не ускользнуло, насколько легко переключалось их внимание. Как у детей. Хотя, почему "как"? Они и есть дети. В этом мире он не встречал еще никого старше двадцати. Самым старшим выглядел Уэйд; он держался подчеркнуто серьезно, даже помпезно, с интеллигентским снобизмом. Будь он современником Парсонса, тот бы принял его за второкурсника колледжа, где сильны левацкие настроения. Любопытно было бы взглянуть на взрослого, подумал Парсонс.

Внезапно отворилась дверь. Вошла стройная девушка с охапкой свертков. При виде Парсонса она воскликнула от изумления и застыла как вкопанная. Темные зрачки расширились.

– Икара, он не болен, - сказал ей Уэйд.
– Перед тобой одна из тех лягушек. Сдвиг во времени по имени Парсонс.
– Он повернулся к Парсонсу. Она моя... шлюха? Проститутка? Хороший и близкий друг. Пуэлла.

Икара кивнула и положила свертки на стол, ими тотчас занялся один из заговорщиков.

– Почему у вас такая белая кожа?
– обеспокоенно спросила Икара, наклоняясь к Парсонсу. Она учащенно дышала, темные губы кривились. От страха? Или от отвращения?

– В мою эпоху, - запинаясь, проговорил он, - человечество делилось на расы - белую, желтую, коричневую и черную. А расы делились на всевозможные подрасы. По всей видимости, позднее они все перемешались.

Икара наморщила красивый носик.

– Расы? Какой ужас! И речь у вас безобразная.

Сплошные ошибки. Почему дверь не на замке?

Уэйд тяжело вздохнул.

– Он вырезал замок.

– В таком случае, пусть починит, - не раздумывая, потребовала Икара. Она не разгибалась - наблюдала за движениями рук Парсонса.
– Что это за ящик?

Зачем вы открываете

эти тюбики? Чтобы переместиться назад во времени? Можно, мы на это посмотрим?

– Он красится, - пояснил Уэйд.
– Чтобы стать темнее.

Она склонилась еще ниже, принюхалась и, едва не касаясь Парсонса иссиня-черными волосами, тихо произнесла:

– Вам и с запахом нужно что-нибудь сделать.

– Что?
– Он встряхнул баллончик.

– Вы плохо пахнете, - внимательно разглядывая его, пояснила Икара. Плесенью.

Услышав эти слова, приблизились остальные - понюхать и высказать свое мнение.

– Больше похоже на водоросли, - сказал один из юношей.
– Может, это одежда так пахнет? Похоже на растительное волокно.

– У нас тут принято мыться, - произнесла Икара.

– У нас тоже, - буркнул Парсонс.

– Каждый день?
– Она попятилась.
– Я вам верю.

Наверное, это от одежды.
– Она зачарованно смотрела, как он опрыскивает кожу.
– Да, так гораздо лучше. Но все равно, вы ужасно выглядите. Не человек, а...

– Недочеловек, - насмешливо договорил за нее Парсонс.

Икара выпрямилась и сказала Уэйду:

– Я не вижу возможности... По-моему, это неразрешимая проблема. Духовный Куб сразу отпадает. И как быть с Фонтаном? Этот человек совсем не такой, как мы. И вообще, нет времени с ним возиться. Мы же здесь не для этого собрались. А тут еще дверь нараспашку...

– Это плохо?
– осведомился Парсонс.

– Что дверь нараспашку?

– Что я не такой, как вы.

– Разумеется, плохо. Вы не похожи на нас, значит, не принадлежите нашему обществу. Правда, мне кажется, выучить как следует язык вы сумеете. И смотрите, краска помогает!
– Икара обнадеживающе улыбнулась.

– Самая большая проблема - это мировоззрение, - сказал Уэйд.
– Его не так просто освоить, как язык. Он не знаком даже с основополагающими концепциями.

Все равно что ребенок.
– Он приподнял бровь и повернулся к Парсонсу. Кстати, сколько вам лет?

– Тридцать два.

Он уже покрасил лицо и предплечья и теперь снимал рубашку.

Уэйд и Икара переглянулись.

– О Боже!
– изумленно вымолвила Икара.
– Вы не шутите? На самом деле тридцать два?
– Очевидно, она решила сменить тему.
– А для чего нужен этот серый ящичек? И эти блестящие штучки?

– Это мои инструменты.
– Парсонс уже снял рубашку.

– А как насчет Списков?
– Казалось, Уэйд обращается сам к себе. Правительству это не понравится.
– Он поднял голову.
– Ни в одно племя его не возьмут.

Он превысил ценз.

Парсонс толкнул в сторону Уэйда открытый чемоданчик и сердито произнес:

– Мне нет дела до ваших племен. Вы спрашиваете, что это такое? Лучшие хирургические инструменты из тех, что были изобретены за двадцать шесть веков. Не знаю, далеко ли вы продвинулись в медицине, но уж поверьте: ни в прошлом, ни в будущем я с голоду не помру. В любой эпохе мои знания и практический опыт оцененят по достоинству. Врач может не знать ничего, кроме своей профессии, но для него везде найдется место. Икара и Уэйд снова переглянулись, на сей раз растерянно.