Доктор Чистота
Шрифт:
В следующий момент он рывком очнулся, увидел приближающийся столб — твою мать! Денис с силой ударил по тормозам и вывернул руль. «Буханку» занесло. От удара грудью о руль Денис задохнулся. Боль была… отрезвляющей. Он застонал сквозь зубы.
Помедлил. «Я только что чуть нас обоих не угробил».
«Я должен ее довезти». Да, должен — не ради себя, не ради нее, а ради брата. Довезти Аню.
«Ради брата? Да не свисти! Кому ты врешь?!»
Он помотал головой. Несмотря на встряску, он все равно больше всего на свете мечтал закрыть глаза —
Сдаться.
«Сука». Денис вздернул голову. Из уголка рта сорвалась длинная нитка слюны. Он вытер подбородок забинтованной рукой, выпрямился.
Оглянулся на Аню. То, что он увидел, его напугало. Ее бледность превратилась в мертвенную, как у покойника.
— Аня! Аня, слышишь?! Не спи.
Он понял, что еще чуть-чуть — и не сможет даже вылезти из-за руля. Поэтому нужно сначала доехать и дать знать АДЕКВАТНЫМ ЛЮДЯМ, которые знают, как выбраться из всего этого. И тогда можно упасть, свернуться клубком, как он мечтал сейчас больше всего на свете, — и спокойно умереть. Не быть. Не помнить. Не знать.
Он вздохнул. Завел «буханку» — и поехал, осторожно и аккуратно, словно лежачий больной после года неподвижности снова учится ходить. И не доверяет своему телу.
«Поехали, Аня». Поехали.
Глава 2
Оператор
— … Одного из беглецов удалось задержать. Сейчас ведутся поиски остальных. Нам известны их имена. Это некто Азамат Дунгаев, осужденный за мошенничество и сбыт наркотиков, и…
Сергеич прочертил пальцем по горлу, давая понять, что нужно остановить запись.
— Ты издеваешься? — взбрыкнула Анфиса, словно молодая норовистая кобылка. Он почти видел, как из-под стройных длинных ног летит желтый песок. — Я почти весь текст успела сказать!
— Сейчас будет брак по звуку.
Словно подтверждая его слова, «скорая» включила сирену, пытаясь пробиться к главному входу. Проезд был плотно заставлен личными машинами журналистов и фургонами передвижных студий.
Журналисты недовольно посмотрели в сторону «скорой», но никто не сдвинулся с места. Они окружили гладко выбритого мордатого полицейского в погонах УФСИН, который, как попугай, повторил то же самое, что и полчаса назад:
— Мы проводим розыскные м-мероприятия, по многим направлениям. Пока мы не можем ничего сказать по поводу… сбежавшего преступника… и точном количестве… ж-жертв…
Мордатый багровел и заикался. Видимо, больше всего боялся ляпнуть что-нибудь не согласованное с вышестоящим начальством. А то пока молчало. За это Сергеич мог поручиться — он много повидал таких пресс-секретарей за свою жизнь. Сирена выла.
— И долго она будет орать? — возмутилась ведущая.
Сергеич пожал плечами.
— Пока кто-нибудь не отгонит машину, чтобы дать «скорой» проехать.
— А!
Сергеич устало посмотрел на свою коллегу: смазливая, стройная, в обтягивающей грудь лиловой блузке, злой и цепкий взгляд —
Текст она писать не умела, за нее это делал помощник продюсера. Учить то, что ей написали, тоже не слишком хотела. Видимо, понимала, что на этом карьеру не построишь. А вот с кем дружить и с кем спать, она явно секла. Сергеич в число избранных не входил — это он уже сообразил по тому, как она стала на него покрикивать. Да уж, не об этом он мечтал, когда заканчивал ВГИК с красным дипломом. Его мастером на курсе был знаменитый Княжинский, оператор самого Тарковского. А вот для него Тарковского не нашлось. Сергеич вздохнул.
Вместо «Оскара» за лучшую операторскую работу у него был ненормированный рабочий день, полное отсутствие личной жизни, нищенская зарплата и язва от вялотекущего алкоголизма. И еще на него теперь покрикивает эта вертихвостка, которая совсем недавно прочитала на камеру с бумажки, что этой весной уже появились первые «лесные капатэлли». Жаль, что это было не в прямом эфире, лесным копателям бы понравилось, что их профессия отдает Провансом.
Сирена взвыла еще раз, и «скорая», не найдя отклика в черствых душах журналистов, проложила путь по недавно высаженной клумбе.
Анфиса презрительно встряхнула красивой головой:
— Чего стоишь? Давай еще дубль, пока из студии не позвонили.
— Нет! — отрезал Сергеич. «Пусть кровь не греет старых лап», — вспомнил он некстати. Была такая песня группы «Любэ». Сергеич мысленно поморщился. Про старого битого волка, который должен выгребать за всю стаю. Полжизни слушаешь джаз, умеешь в нем разбираться, а в такие моменты вспоминаешь пургу всякую. Одинокий алкоголизм под джаз всегда идет лучше. — Быстро бежим к врачам и спросим про задержанного.
Анфиса, сообразив, что здесь надо слушаться, в два прыжка перескочила клумбу и, не обращая внимания на испачканные туфли, бросилась к машине «скорой помощи». Может, и выйдет из нее толк, подумал Сергеич.
— 38-й канал, что вы можете сказать о состоянии задержанного? — напористо набросилась она на врача в синем комбинезоне.
Тот с досадой повел головой. Но Анфиса была по-настоящему красивой, секси. Надменная мордашка, осанка стервы. И молодость. Иногда это настоящее преимущество, которое никаким опытом не перекроешь. «Почему мы, мужики, всегда на что-то надеемся? — подумал Сергеич. — Вот идиоты».
Поэтому врач ответил вежливо:
— Мы только что прибыли, вы разве не видели?
— Но вам же наверняка описали по рации ситуацию? Говорят, у пострадавшего пулевые ранения…
«Неплохо», — оценил Сергеич. Дебютантка блефовала, но делала это удачно.
— Пулевые? — удивился врач. От удивления он забыл, что Анфиса красивая, и стал самим собой. — Просто порезы, это уж явно не пулей…
Полицейский выскочил из дверей и, оттолкнув журналистку, потянулся к камере.
— Назад, я сказал! — заповедный ментовский вокал, можно сказать. Этот рык у нас песней зовется.