Доктор и стрелок

Резник Майкл Даймонд

Кид пожал плечами.

– Да пусть и так.

– Джеронимо просит об ответной услуге.

– Уж точно о том, чего сам сделать не может.

– Да, – кивнул Холидей.

– То есть плата за услугу – твоя неузи-зви-смость? Или как там оно правильно произносится?

– Неуязвимость.

– Вот ведь словечко. Значит, таковы условия?

Холидей некоторое время молча смотрел на Кида и думал: «Выходит, ты еще ни о чем не догадался?»

– Да, все верно, – вслух сказал он. – А вы о чем договорились с Римским

Носом?

– Серьезно? Думаю, он просто хочет, чтобы я убил как можно больше белых.

– Конкретно он ничего не просил?

– Кокетно?

– Прямо, – подсказал Холидей, решив, что слова «явственно» Кид точно не знает.

– Прямо – нет, – ответил тот. – По мне, так сделка честная. Я сейчас скотоводством занимаюсь.

– Скотину уводишь?

– Я что, похож на фермера? – хохотнул Кид. – В общем, работа порой становится очень опасная, и шаман, похоже, защищает меня – чтобы я мог и дальше убивать белых. Особенно законников, – внезапно помрачнев, добавил он. – У меня как раз появилось одно имечко в списке, в самом верху. Я первый раз отправлюсь на охоту, ведь обычно люди сами вызывают меня на дуэль или выслеживают, пока я работаю – либо солдатом, либо ковбоем.

«Солдат, ковбой… Мне нравится твоя аргументация, хотя сам ты вряд ли знаешь, что такое аргументы», – подумал Холидей.

– Кто же твоя цель? – просто из вежливости спросил он вслух. На самом деле Холидею было неинтересно, поскольку почти никого в Нью-Мексико он не знал.

– Бывший приятель, – ответил Кид, – который сделался законником. Воспользовался моим доверием, арестовал. Я ведь мог застрелить его, пока он не надел мне на руки браслеты… Больше, – снова помрачнев, пообещал Кид, – такой ошибки я не повторю, можешь не сомневаться.

– Имя у товарища есть?

– Пэт Гаррет, – ответил Кид и добавил с презрением: – Шериф.

– Я где-то слышал – или прочел, – будто Лью Уоллес даровал тебе прощение.

– Губернатор? – спросил Кид. – Да, даровал – после того, как я заложил других убийц. Они мне были никто.

– Если тебя простили, зачем тогда этот Гаррет тебя арестовал? – спросил Холидей.

– Я к тому времени успел пристрелить еще парочку законников, – беззаботно ответил Кид. – Ты разве не читал об этом? В зале суда, когда мне выносили приговор, были репортеры из газет.

– Читал? О том, что тебе вынесли приговор?

– Я сказал: мне выносили приговор.

– Должно быть, упустил, – признался Холидей.

– Судья говорил тогда: «Уильям Бонни, ты приговариваешься к смерти через повешенье, и будешь болтаться в петле, пока не умрешь, умрешь, умрешь!» – Кид усмехнулся. – А я ответил ему: «Судья, шел бы ты к черту, черту, черту!»

– Смотрю, у вас с ним вышла занимательная, пускай и чуточку неуместная, беседа, – заметил Холидей.

– Ты разве сам не отвечал судье, когда тот оглашал твой приговор?

– Боюсь дискредитировать

себя в твоих глазах, но меня никогда и ни за что не судили.

– Нравится тебе сорить умными словечками, да? – не без восторга произнес Кид. – Готов спорить, ты много учился.

– Я же доктор. То есть дантист.

– Завидую, – признал паренек. – Про меня пишут дешевые романчики, но я даже не могу и первой страницы осилить, – насупился он. – И меня никогда не рисуют на обложке!

– Всем нам приходится мириться с разочарованиями, – сказал Холидей. – Ты хотя бы доживаешь до конца истории.

– Зато другие вот читают книжки и потом мне пересказывают. Какая-то сволочь в прошлом месяце написала, будто Гаррет вызвал меня на дуэль и застрелил средь бела дня. Думаю, – серьезно произнес Кид, – за это я порешу обоих: и автора, и Гаррета.

– То-то Вокини порадуется, – сухо отметил Холидей. – В восторг придет.

– Ну, так зачем ты приехал? Кого убить хочешь? – спросил Кид и жестом велел бармену подать еще стакан. – Надеюсь, не возражаешь, если я отравлюсь твоим пойлом?

– Нисколечко, – ответил Холидей и налил собеседнику выпить. – Что до цели моего приезда, то я жил в Тумстоуне больше года.

– Да, все слыхали про перестрелку. – Кид подался к нему через стол. – Что, правда пролились реки крови?

– Стрелялось девять человек. Трое погибли, двое бежали, троих ранило.

– И с Уайетта Эрпа сняли все обвинения! – напомнил Кид. – Я слышал, да.

Помолчав, он спросил:

– Все девять человек были в том переулке?

Холидей кивнул.

– Если верить «Тумстоун эпитаф» – репортер которой произвел потом замеры, – стороны стояли друг от друга на расстоянии девятнадцати футов, не больше.

– Тесновато, поди, было?

– Да уж, – ответил Холидей. – Один из братьев Маклори даже лошадь привел.

– Жаль, меня там не было, – печально произнес Кид. – Сто лет пройдет, а про вашу перестрелку еще будут рассказывать.

– Сомневаюсь. Бой длился не дольше полуминуты, а дыму было столько, что никто почти ничего не видел.

– Зато про войну в округе Линкольн никто даже не вспомнит.

– Еще как вспомнит, – возразил Холидей. – Это была война, в ее названии есть имя Линкольна, и в ней участвовал сам Билли Кид. Что еще нужно для вечной славы?

– Ты правда так думаешь? – страстно спросил Кид.

– Правда.

– Нравишься ты мне, Док Холидей! – воскликнул паренек и осушил стакан. – Мы станем большими друзьями.

– Куда ж мы денемся? Пристрелить друг друга точно не можем, при всем желании.

«Пока Том не решит вопрос со станцией».

– Давай добьем бутылку и пойдем разомнемся в «Тигрице», – предложил Кид.

– Вряд ли нас пустят, после вчерашнего-то, – улыбнулся Холидей. – Мы половину клиентов распугали.

– Кто нас остановит? – сказал Кид.