Доктор N

Гусейнов Чингиз Гасан оглы

Нариманов. Мне нечего добавить к тому, что вы сказали.

В тот же день: Тифлис, заседание Президиума Кавбюро ЦК РКП. Присутствуют: члены Кавбюро тт. Орджоникидзе, Киров и Фигатнер (бывший нарком Терской республики), а также наркоминдел Грузии Сванидзе, наркоминдел Азербайджана Гусейнов, председатель АзЦИК Гаджиев, наркомвоенмор Грузии Элиава. Слушали: Переговоры т. Гусейнова с т. Наримановым по вопросу о Нагорном Карабахе. Постановили: Созвать экстренный Пленум Кавбюро и послать тт. Нариманову и Мясникову телеграмму:

Президиум Кавбюро ЦК РКП предлагает выехать на экстренное заседание пленума Кавбюро. В порядке дня вопрос о размежевании закавказских республик.

В Тифлисе находятся 6 членов Кавбюро, и в случае вашего неприбытия решение находящихся в Тифлисе 6 членов Кавбюро будет считаться обязательным. Настаиваем на немедленном прибытии как членов Президиума Кавбюро в Тифлис.

4 июля (жара!) Нариманов прибыл в Тифлис и с поезда - прямо на заседание Пленума Кавбюро, уже вечер, жара чуть спала, но душно.

И Сталин прибыл, член ЦК РКП, присутствует на заседании в качестве наркомнаца и как посланник Ленина. Разговор, это чувствуется всеми, предстоит долгий и утомительный.

Члены Кавбюро: т.т. Серго, это прежде всего, председатель, Махарадзе, Совнарком Грузии, Мясникян (пишется Мясников), Совнарком Армении, он сам, Нариман, Киров, Назаретян, секретарь Кавбюро, Орахелашвили, он же Мамия, секретарь ЦК КП Грузии, Фигатнер Юрий Петрович (он же Яков Исаакович), секретарь Кавбюро, юнцом посещал ленинский кружок революционеров в Париже... Кажется, все. Вопрос о Карабахе, вернее - его Нагорной части.

– Пусть Коба ведет, - это Серго.
– Как нейтральное в Кавбюро лицо.

– А где Мамия?

– Вышел на минутку.

– Здесь я!

– Что тебе, - это Коба, - на месте не сидится, Мамия?

– Перебор грузин.

– Не в очко играем, кацо!
– Серго шутит (обстановку не разрядить никак).

– Тем лучше, что нас больше (Махарадзе?). Ответственность возрастает... Ты чем-то взволнован, Серго? (Протокол скуп.)

– ...Земляки мои кричат,- вскочил с места Серго, разгорячен (записка была?).- Оккупация! Захват власти! Незваные правители! Подавление демократических свобод независимой Грузии!.. Я, значит, незваный, и я оккупант! В споры пустопорожние вовлечь меня хотят.

– Пусть попробуют! (Это Коба.)

– Но факт: не приди сюда Красная Армия, народы уничтожили б друг друга, война до победного конца... Забыли про армяно-грузинскую войну? про армяно-татарскую, извините, азербайджанскую войну? привела всех на край пропасти, превратила Кавказ в развалины. А что касается свободы, о которой толкуют грузинские меньшевики, дашнаки и мусаватисты, мы, а точнее сказать, вы, господа бывшие...

– Их здесь нет (с места голос).

– ...вы, господа бывшие,- повторил,- еще не доросли, ибо свобода понимается вами как разбой и насилие!

– Серго,- перебил его Коба,- агитка нам не нужна, сядь и успокойся, давай говорить по существу (некая переливчатость чувств, эмоций, без перекуров, но гвалт и дым, просачивающиеся в замочную скважину, такое громадное слово-агрегат в нефтяном деле, и Нариману о нём думать - для обозначения воздушной щелки.

– ...Высказались все.- Это Коба.- Сформулирую, будем голосовать... А где Мамия?

Был - исчез. Снова появился.

– Жарко!

– Если жарко, сядь у окна... Множество было предложений, я их все выписал себе. Есть, как я понимаю, три варианта решения злополучной карабахской проблемы: оставить Нагорный Карабах, как часть Большого Карабаха, в пределах Азербайджана, с которым он связан территориально, передать Нагорный Карабах Армении, с которой практически он не связан, горы мешают, и третий вариант: разрезать эту землю на мусульманскую и армянскую части, и пусть каждая республика, как может,

забирает свою долю. Третий путь, я советовался с товарищами, думаю, путь негодный, смехотворный, потому что дело невозможное, я бы даже сказал, абсурдное: горы-холмы не разрезать, села-деревни не разделить, тропки-дороги, речушки-водопады тоже, так что остаются два варианта, вопрос надо решить кардинально, раз и навсегда... Ставлю на голосование, по пунктам, для протокола. Пункт а. Нагорную часть Карабаха оставить в пределах Азербайджана. Кто за, прошу поднять руку. Считаю: Нариманов, Махарадзе, Назаретян. Трое, значит. Кто против? Снова считаю. Серго, Мясников, Киров... и ты, Фигатнер, тоже? Итого, четверо против. Кто воздержался? Рук не вижу.

– А Мамия? Мамия, где ты - за или против?
– Это Серго.

– Снова вышел... Придет, доголосует, пошли дальше (так и не явится...). Пункт б. Плебисцит провести во всем Карабахе с участием всего населения армян и тюрок-мусульман. Кто за. Нариманов и Махарадзе. Двое, значит. Против... против остальные, то есть пятеро. Пункт в. Нагорную часть Карабаха включить в состав Армении. Кто за?
– Подняли руки те, кто был против оставления Нагорной части Карабаха в пределах Азербайджана (Орджоникидзе, Мясников, Киров и Фигатнер).- Кто против? Ясно, те, кто был за...Нариманов, Махарадзе, Назаретян.- Ещё пункт г,- Сталин методичен.- Плебисцит провести только в Нагорной части Карабаха, то есть среди армян и тех тюрок, которые живут здесь.- За пятеро (за исключением Нариманова и Махарадзе). Итак, оглашаю постановление Кавбюро: Нагорную часть Карабаха включить в состав Армении, и плебисцит провести только в Нагорном Карабахе.

– Прошу слова для заявления!
– Нариманов встал. Спокойно, волноваться тебе нельзя.

Серго: - Но ведь решено!

Киров: - Надо двигаться дальше, уже поздно, а вопросов тьма!

Мясников: - Если снова о Карабахе, то ни к чему!

Серго, обращаясь к Сталину: - Коба, не снижай темп! Нариманов стоит и ждёт.

Сталин: - Не будем давить на товарища Нариманова, дадим слово, пусть выскажется.

Нариманов: - Голосование поспешное. Решает семь человек, и отсутствует товарищ Орахелашвили. Могло быть четыре на четыре, впрочем, и перевес в один голос в таком деле не может рассматриваться всерьез. (Шум в зале.)

Сталин: - Что вы предлагаете?

Нариманов: - Азербайджан с таким решением никогда не согласится. Как председатель Совнаркома, если такое решение останется в силе... мне ничего другого...- волнуется,- я буду вынужден сложить с себя полномочия.

Чей-то голос (кажется, Кирова): - Ультиматум?

– Нет, это не ультиматум,- не глядя ни в чью сторону, смотрит через головы в высокое окно, за которым ночь,- а мое убеждение, что одна крайность вызовет другую, и я не уверен, что Азербайджан в этих условиях не прибегнет к ответным экономическим действиям.

– Каким?
– тот же голос.

– Каким?
– тишина в зале.- Я имею в виду нефть и керосин. (Снова шум.) Короче, я предлагаю: ввиду той важности, которую имеет Карабахский вопрос для Азербайджана, считаю необходимым перенести его на окончательное решение ЦК РКП.

...Сквозь шум и возгласы неодобрения голос Махарадзе:

– Поддержать!

И кажется, Назаретян о том же.

Сталин: - Не будем обострять. Уважим просьбу. Что может измениться за день? Подумаем, взвесим, соберемся завтра. А в протокол запишем: Ввиду того, что вопрос о Карабахе... а точнее. Нагорной части Карабаха, вызвал серьезные разногласия, Кавбюро ЦК Российской Компартии считает необходимым перенести его обсуждение.