Доктор N
Шрифт:
По деяниям быть тебе, Нариман, в аду, но помыслы твои были чисты и искренни, и потому блаженствуешь, надеюсь, в раю. Мой путь, как ты видишь, привел к тупику, но и твой не вывел на светлую дорогу. Хоть изредка поглядываешь на земные дела, Нариман?
ГЛАВА ПУНКТИРОМ, или КЛЮЧИ В РАЙ,
и республика заживет свободной, счастливой, множество эпитетов выстроилось, независимой жизнью.
... Наримана младолевые обвиняют в попустительстве к бывшим: к Гаджи, к царским (и мусаватским!) генералам - военному министру Мехмандарову, его заместителю генералу Шихлинскому...
– удержать нити власти, не поймет, накоплен уже достаточный
Ты правишь. Ну да, декреты. И безответные просьбы.
Ты о Соловках, чтоб сосланных оттуда вернули?
Что ж, пора во всеуслышанье рассказать о некоторых итогах советского строительства в Азербайджане, этой изнурительной борьбе.
Думал, на блюдечке? Вот тебе власть, а с нею ключи от врат рая.
Увы, как началось - так и пойдет. И обвинят во всех грехах потомки тебя: ты поверил, ты пригласил, ты изгнал, а теперь, снявши голову, плачешь по волосам (тюркский бы какой вариант!).
Но еще не поздно.
Хотя бы предупредить!
Кого?
(Взять в губы травинку, как это бывало в Астрахани, и задумчиво уставиться, не ввязываясь ни в какую борьбу, в медленно текущую реку со всею неторопливою на ней жизнью - баржами, пароходами, гудками, рябью, веслами, парусами, плеском волн, тиной, выброшенной на берег, птицами) - написал и вычеркнул, но оставил, не вымарал, читается, хоть и зачеркнуто, это как в учебнике по логике, который штудировал, чтоб экстерном сдать экзамены, получить диплом для поступления в университет: вычеркнул, ибо неостроумно, банально, но отсюда вовсе не следует выводить силлогизма, что все невычеркнутое - остроумно и оригинально).
НЕМЕРКНУЩИЙ, ибо под фитилем, кого держит поплавок,- неиссякающее масло нефтяное, МАЯК как будто светит, и Нариман никогда до конца не признается, что ошибался, служил неправому делу.
Изначально идея (мысль?) была - опереться, забыв о былых притеснениях, на мощь Красной Армии, погасить братоубийственные войны...
– нет, об армии ни слова, отложить армейские свои возмущения: грабежи, бесцеремонное хозяйничанье... и, завоевав независимость (но с помощью армии!), стать властелином судьбою данного тебе богатства - нефти, образцом - тут не может быть иных мнений - для всего мусульманского, тюркского мира.
Нет, упреки есть поважней. И не упреки - беда. Так и заявить, подводя итоги и не веря, что эти мои записки, коих накопилось немало, способны хоть что-то изменить. Новая безответная телеграмма в Москву, копия ПредЧК: В связи с созданием АзКрасАрмии и недостатка комсостава, владеющего тюркским языком, вернуть офицеров тюркского происхождения, высланных из-за ссор (шифр: репрессированных) в Холмогоры Архангельской губернии, - будто в Москве не знают, где находятся эти Холмогоры. Освободить из концлагерей, тюрем, домов заключения лиц как гражданского, так и военного ведомств, подвергнутых репрессии, пока я был в пути, следуя в Азербайджан за армейскими частями, впрочем, и сегодня тоже, Особыми отделами 11-й армии, АзЧК, Моргика, Водтранса, другими учреждениями. Ввиду неполучения ответа текст передаю вторично. Может, превратим Баку, как и всю страну, в тюрьму, откроем новые дома заключения? Или на бумаге так пишется - вызволить из рабства угнетенный Восток? Когда в древности строился дом, во главу угла лилась кровь. Если во главу нашей политики тоже нужно положить кровь, то кровь непременно прольется.
Съезд народов Востока -
На словах одно, на деле - другое: наше лицемерие беспредельно, норовим обмануть не моргнув глазом, вы скажете: это политика! простодушного афганца, который поверил, что мы - сама справедливость, единственная в мире страна, по-братски к ним настроенная. Клочок земли, некогда захваченный царем, стал поводом для бесконечных раздоров, и Англия, играя на этом, доказывала Афганистану захватнические наши устремления. Но отчего нам не уступить, дабы реально показать, что не преследуем империалистических целей, тем более что эта земля - исконно афганская?
Чичерин, когда я ему это предложил, от неожиданности опешил, в глазах зажегся гнев: отдать?! Но сказать нет, выдав тем самым себя,- ни за что! И ловкий ход: надо-де посоветоваться. С кем? Военным ведомством, разумеется. А там ответ ясен: что захвачено - моё. Карахан подлил масла в огонь, барским голосом сказав при мне послу Афганистана: Еще неизвестно, позволим ли существовать Бухарской республике! Сказать такое афганскому послу: для него самостоятельность Бухарской республики наиглавнейшее доказательство значимости революции в судьбах окраин бывшей империи,- смотрит на меня недоуменно, и в глазах его читаю: Смеешь твердить, что вы независимы!
– После того, что я от вас услышал,- говорит посол Карахану,- можно ли верить вашим заявлениям и декларациям, подписанным Лениным?
– И снова на меня взглядом: Нет, верить вам нельзя! Что ж,- после паузы,- если таковы ваши намерения, поеду в Европу, может быть, там нас поймут лучше.
– Из Москвы, - говорит Чичерин, - нет дороги в Европу.
– Нарком оскорблен, видите ли, что посол - не робкий малый.
– Тогда вернусь в Кабул и поеду в Европу оттуда.
Скольких усилий мне стоило уговорить посла не делать этого, преодолевая упрямство и оскорбленное грубостью Карахана и нелепой фразой Чичерина самолюбие посла. И я убедил его, не надо было убеждать! не поддаваться эмоциям, и конфликт был погашен.
Что ты хочешь сказать? Мало что изменилось в империи?
Я лишь об ошибочной восточной политике, которая привела к басмачеству и авантюре Энвера-паши.
Неисправим! Может, напомнить, что сказал о тебе однажды Чичерин? Видя детали, не замечаете целого. Это простительно,- смягчил,- художнику, а политику - нет.
В Баладжарах, когда меня торжественно встречали, один старый мой друг заметил: Твой приезд кстати. Может, будет положен конец тем безобразиям, которые происходили здесь до тебя.
– И, видя недоумение моё, добавил: - Под знаменем большевизма грабят и растаскивают Азербайджан.- И чтоб я не подумал, что бесчинствуют лишь пришлые, уточнил: - Твой ревкомовский президиум тоже, наши юные левые.