Доктор Рэт
Шрифт:
Очень хорошо, теперь я уже усвоил это. Грохочущая комната, хотя она и заставила меня потерять много крови, а других довела до смерти, все-таки научила меня тому, что я - личность. А это, надо сказать, важный урок.
И вот распахнулись двери.
Свет! Должен ли я сейчас проявлять радость? Сейчас, когда получил действительные подтверждения собственного существования, должен ли я радоваться своей новой осведомленности?
Нас толкают, тащат, волокут вниз по уклону. На мгновение свет вспыхивает и исчезает!
Мы попадаем в другую комнату. Она не грохочет. Я ощущаю
Здесь множество огней, от которых расходятся многочисленные тени. Перед нами длинные узкие коридоры, кругом разбросана солома.
Ко мне подходит сторож, хватает меня за ухо и прокалывает его!
И теперь с моего уха свисает красная карточка, болтающаяся из стороны в сторону, когда я иду. Мое ухо побаливает, но зато я получил карточку. Таким образом, я был избран из многих. Доказательств моей индивидуальности становится все больше. Сторожа и не пытаются отрицать этот факт. Нет, нет, они даже пометили меня вот этой карточкой. Я вижу, как она болтается на моем ухе.
Вот я слышу звук льющейся воды. Нас ждет ванна?
Вероятно, они хотят вычистить нас, а затем, в конце концов, представить тем, кто управляет всеми этими комнатами. Потому что я чувствую присутствие в некотором роде главного надзирателя, который водит меня по этим комнатам, вешает на меня карточку и хочет видеть меня чистым. За всем этим стоит какая-то цель.
Цель - это одна из тех вещей, с которыми я никогда не имел дела. Все наши загадочные сторожа наверняка имеют ее. Она наверняка есть у них и сегодня. В этом их сила.
Никто из нас не имеет никаких целей. Мы едим, мы спим, мы занимаемся любовью с холодной самкой. Вся моя цель может заключаться лишь в том, чтобы весь день стоять на маленькой извилистой дорожке и разглядывать траву и небо. И я бы не просил ничего большего.
Но вот я слышу какие-то механические звуки. Ощущаю какую-то замысловатую цель наших сторожей. Они опять куда-то ведут нас. Деревянные настилы и огни. Пахнет кровью. Должно быть у многих из нас образовалось кровотечение в этой грохочущей комнате.
Мы сворачиваем за угол. Надо мной наклоняется сторож. Да, я настоящий. Вы раскормили меня и повесили на меня карточку. Вы… вы привязали цепь к моей ноге. Я чувствую ее. Я - это я. Это продолжение урока? Я отдаю себя вам в обучение. Я буду рад изучить великую цель всего происходящего. Я напуган, но существую, и это самое главное. Я существую, и знаю об этом.
Теперь я оказался перевернутым! Одна нога болтается в воздухе! Цепь натянулась под тяжестью моего жира. Меня будто раскололи…
Раскололи где-то внутри. Я болтаюсь вверх ногами и раскачиваюсь. Они раскачивают меня, и я извиваюсь. Наверняка здесь какая-то ошибка… разве вы не видите… вы не должны так поступать со мной… с тем, кто знает про маленькую дорожку и про небо… нет, вы не думайте, что я полностью осознаю… полностью…
Стены скользят мимо меня, я ударяюсь о них и продолжаю движение, вращаясь, моя нога ужасно растянута… ужасно… ужасно… и около меня
Мне удается разглядеть белые каменные стены. Я могу видеть и моих сторожей. Мои ноги словно продолжают бежать и колотят воздух. Я хочу рассказать моим сторожам про маленькую дорожку и про трещины в той грохочущей комнате. Ведь они - мое доказательство… доказательство, что… я есть.
Сторожа подхватывают одного из качающихся рядом со мной. Они держат его за голову. Он извивается, но они держат его. У них есть какой-то ярко сверкающий предмет. Они проводят им вдоль его шеи! Он дергается… поток крови, поток! Я вижу его нервы, внутренность его глотки, сейчас это все оказывается снаружи, отовсюду льется кровь, а его голова едва держится на шее и бешено болтается.
Затем они принимаются за меня. Нет, вы не должны делать и со мной то же самое! Отпустите меня! Нет, нет, только не со мной! Если бы вы знали меня… если бы вы знали, что я это я… если бы вы только знали…
…проходит через меня. Прорастает красная дорожка. Комната режется надвое. Две дороги, туда и сюда.
***
Колеса этих проклятых бунтовщиков неожиданно остановились. Во всей лаборатории наступила тишина. И я могу слышать, как быстрая команда прошла по рядам восставших.
Так же неожиданно, их колеса вновь начинают вращаться, но теперь в другом направлении! Что бы это могло означать!?
Счетчики щелкают, колеса вращаются с дикой скоростью, притягивая мой просвещенный взгляд к этому водовороту, в самые его глубины. Я прижимаюсь к Лестнице Победителя и отворачиваюсь. Но вихревые потоки света притягивают меня. Бунтовщики перестраивают интуитивные приборы, и появляется еще одна революционная сцена…
…но какая она странная. Все, что я вижу, это всего лишь женщины в белой рабочей одежде, сидящие около каких-то машин. Ничего революционного здесь незаметно. Просто обычная фабрика, где-то в старой доброй Америке.
В этот момент подключается камера бунтовщиков… В кадре появляется молодой человек, толкающий перед собой тележку, наполненную свиными кишками. Но и в этом нет ничего необычного. Молодые женщины шутят с молодым человеком, пока он загружает свиные кишки в машину. Он отпускает какую-то остроту, женщины улыбаются.
Это всего лишь обычный рабочий день. Я не воспринимаю этого. Должно быть, бунтовщики потеряли средства фокусировки интуитивной мощности. В этих кадрах нет ничего подстрекательного. В машину загружаются части свиных туш…
Теперь камера показывает крупным планом противоположную часть машины. Из нее выскакивают сосиски, запакованные в пластик. Они аккуратно связаны. Двенадцать в каждой упаковке.
Женщины заворачивают их и бросают в контейнер.
Производство сосисок налажено прекрасно. Эта машина выглядит несколько комично, особенно когда она выбрасывает сосиски по дюжине в минуту. Но какое это имеет отношение к революции? Революционные продюсеры видимо забыли отредактировать этот клип. В этот момент камера вновь переключается, и дверь открывается еще раз.