Доктор Смерть
Шрифт:
— Передавай ей от меня привет, — сказал я.
— Непременно, — рассеянно ответил Майло, устремив взгляд куда-то в бесконечность.
Закрывшись в своем собственном мирке. В настоящий момент я был рад, что не включен в этот мир.
Глава 12
Понедельник, половина десятого вечера, близится к концу очень длинный день.
Робин отмокала в ванне, а я лежал в кровати, просматривая историю болезни Стейси Досс.
Завтра утром мы с ней встретимся
Впервые Стейси использовала для прикрытия колледж.
Теплый мартовский вечер, пятница. Я уже успел принять двух других детей, печальных малышей, пораженных ядом спора об опеке. Затем целый час заполнял истории болезни. Потом стал ждать Стейси. Сгорая от любопытства.
Несмотря на некоторую предубежденность по отношению к Ричарду Доссу — наоборот, вследствие этой предубежденности, я постарался подойти к его дочери непредвзято. И все же я не мог не строить предположений. Что могло получиться в результате союза Ричарда и Джоанны? Я терялся в догадках.
Красная лампочка, возвещающая о том, что кто-то подошел к задней двери дома, мигнула строго в назначенное время, и я пошел встречать девушку. Она оказалась очень невысокой — всего пять футов два дюйма, в коричневых сандалиях. Торжество логики генетики; Доссы вряд ли могли породить баскетболистку. Стейси локтем прижимала к груди большую ярко-зеленую книгу, название которой мне мешал разглядеть рукав белой водолазки.
Нормальная подростковая фигура, лицо пухленькое, но никак не полное. Если Стейси действительно поправилась на десять фунтов, как утверждала Джуди Маниту, до того она была просто тощей. Я вспомнил, что сама Джуди состоит из одних углов. В ее кабинете я видел фотографии дочерей — двух блондинок с яркими глазами, в очень коротких платьях в обтяжку... тоже очень худых. Младшая, Бекки, напоминала скелет.
Впрочем, это к делу не относится. Моя пациентка Стейси. У нее были круглые щеки, но вытянутое лицо, напоминавшее лицо матери на фотографии времен учебы в колледже. Высокий широкий лоб в прыщах унаследован от Ричарда. В целом лицо эльфа; тут потрудились оба родителя.
Стейси смущенно улыбнулась. Представившись, я протянул руку. Не отводя взгляда, девушка с готовностью взяла ее, сверкнув на полсекунды новой улыбкой, на которую ушло много калорий.
Для этого Стейси потребовалось сделать над собой усилие.
Она была красивее матери. Черные миндалевидные глаза и неброская привлекательность наверняка уже притягивают мальчишек. В дни моей юности Стейси, скорее всего, называли бы «клевой чувихой». Во все времена ее считали бы симпатичной девчонкой.
Еще один вклад родителей: волосы. Густые, черные, курчавые. Очень длинные, распущенные, сбрызнутые чем-то блестящим, смягчившим жесткие колечки в танцующие спирали. Кожа более светлая, чем у Ричарда, — цвета свернувшихся сливок. Очень тонкая; на скулах и висках проступают синие жилки. Ободранный сустав на среднем пальце левой руки
Крепче прижав книгу к груди, Стейси последовала за мной.
— Я проходила мимо очаровательного пруда. Это ведь были карпы, да?
— Верно.
— У семьи Маниту тоже есть пруд с карпами. Большой.
— Неужели?
Хотя я сотни раз заходил в кабинет Джуди Маниту, мне ни разу не приходилось бывать у нее дома.
— Доктор Маниту устроил невероятный водопад. В пруду можно плавать. Но ваш более... доступен. У вас очень красивый сад.
— Спасибо.
Мы вошли в кабинет. Стейси села, положив зеленую книгу на колени. Золотые буквы закричали: «Выбери для себя лучший колледж!»
— Ты не можешь выбрать, куда пойти после школы? — спросил я, устраиваясь напротив.
— Вовсе нет. Спасибо за то, что согласились меня принять, доктор Делавэр.
Я не привык к тому, чтобы меня благодарили подростки.
— Всегда к твоим услугам, Стейси.
Вспыхнув, она отвернулась.
— Чтиво для отдыха? — спросил я.
Еще одна улыбка через силу.
— Не совсем.
Она беспокойно оглянулась вокруг.
— Итак, — сказал я, — у тебя есть какие-нибудь вопросы?
— Нет, благодарю.
Как будто я ей что-то предложил.
Я улыбнулся и стал ждать.
— Наверное, я должна рассказать о своей матери, — наконец сказала Стейси.
— Если хочешь.
— Я не знаю.
Указательный палец правой руки, согнувшись, отправился к левой руке, нашел воспаленный сустав. Начал чесать, ковырять. Появившаяся капелька крови растеклась в алую запятую. Стейси накрыла ранку правой рукой.
— Папа говорит, его беспокоит мое будущее, но, наверное, я должна рассказать о маме. — Она склонила голову так, что черные кудри скрыли лицо. — Я хочу сказать, вероятно, для меня это будет лучше. Так говорит моя подруга — она хочет стать психологом. Бекки Маниту, дочь судьи Маниту.
— Бекки стала врачом-любителем?
Стейси покачала головой — так, словно процесс мышления ее утомил. Ее глаза, темно-карие, как у отца, тем не менее обладали совершенно иным букетом.
— После того как Бекки сама ходила к психологу, она вообразила, что все болезни от нервов. Она сильно похудела, даже больше, чем хотела ее мать, поэтому ее направили к какому-то врачу, и теперь она сама хочет стать врачом.
— Вы с ней дружите?
— Когда-то мы были очень дружны. Но Бекки... Не хочу показаться жестокой, скажем так: у нее проблемы с науками.
— Не интеллектуалка.
Стейси грустно усмехнулась.
— Не совсем. Мама занималась с ней математикой. Джуди ни словом не обмолвилась о том, что у ее дочери есть проблемы. Впрочем, на то не было причин. И все же мне стало любопытно, почему Джуди не направила Стейси к тому врачу, который занимался с Бекки. Возможно, потому, что это угрожало бы проникновению в святая святых ее семьи.
— Так или иначе, — сказал я, — что бы нам ни говорила Бекки или кто другой, ты сама знаешь, что для тебя лучшее всего.