Доктор Смерть
Шрифт:
В мае 1945 года штандартенфюрер СС Отто Скорцени находился В одном из укрепленных районов недалеко от альпийского курорта Гармиш-Партенкирхен. Здесь он согласно достигнутой ранее договоренности ожидал своего адъютанта Рауха, задержавшегося в Берлине. Шеф СД Кальтенбруннер, обосновавшийся со своей охраной в высокогорной «охотничьей хижине», скорее напоминавшей логово затравленного зверя, без конца слал приказы немедленно начать террористические действия в тылу союзников. Но Скорцени, прибыв с группой «вервольф» в триста человек в район Зальцкаммергута, где были заложены секретные базы и склады оружия, оценил обстановку и пропустил американцев без единого выстрела.
Это
Возрождению и расцвету поверженной страны должны были послужить вывезенные из сейфов берлинских банков и скрытые под водами озера Топлицзее и в сотнях других тайников сокровища нации. Они не достанутся победителям в качестве трофея. Но для того, чтобы воплотить в жизнь задуманное и контролировать решение долгосрочных задач, надо сделать главное — перейти к союзникам. Для этого существовал только один путь — сдаться в плен и попытаться договориться, тем более почва подготовлена заранее по каналам секретной связи.
Новое столкновение Востока и Запада неизбежно, так как невольных союзников по антигитлеровской коалиции, США, Англию и Советский Союз разъединяло гораздо большее, чем объединяло до сих пор. И в этом «голубом экспрессе нового времени» необходимо поскорее забронировать места, захватить позицию для нового удара, занять оборону перед уже обрушившимся натиском коммунизма, дабы избавить Германию от смертоносного яда марксистских идей и гибельных последствий просталинского руководства. Борьба с Востоком вот-вот продолжится — Шелленберг прогнозировал эту ситуацию еще в сорок третьем году, но теперь — на другой основе. На почве экономического соревнования и гонки вооружений, победа в которой должна остаться за Западом.
Боевым же наконечником этого «копья западных демократий», которое вот-вот скрестится с коммунистическим, и должна стать Германия, нарастившая утраченные силы за счет вывезенных богатств рейха и удачно воспользовавшаяся всеми преимуществами государства-форпоста на пути «красных» сил.
— Через сорок лет коммунизма не будет, — сказал как-то Вальтер Шелленберг, — Германия отомстит за себя.
Алик Науйокс тогда насмешливо осведомился:
— Мы доживем? Или нас уже повесят?
У Скорцени был готов разработанный еще на Беркаерштрассе план экономической диверсионной войны против СССР, которая будет целенаправленно раскачивать экономические основы восточного колосса, используя слабости их организации и функционирования.
Важная роль в осуществлении этого плана отводилась тем специалистам из разведки Шелленберга, которые останутся в живых после войны, уедут в эмиграцию или окажутся в плену у союзников. Несмотря на личные весьма натянутые отношения с Шелленбергом, Скорцени отдавал должное его способностям и проницательности. Его отнюдь не обрадовал демарш Кальтенбруннера, предпринятый им в самом конце апреля 1945
Объективно оценивая ситуацию, Отто понимал трагикомичность такого назначения «за пять минут до смерти», тогда как для будущего было важнее, чтобы Шелленберг сохранял в своих руках все бразды правления — ведь именно он владел в полном объеме информацией по операции и координировал всю деятельность. План Скорцени являлся лишь частицей общей стратегии «выживания» в послевоенном мире и продолжения борьбы с Востоком, созданной «гением» гиммлеровской разведки, как частенько называли шефа Шестого Управления. Стоило ли рисковать будущим ради удовлетворения личных амбиций, особенно теперь, когда исчез даже повод для разногласий. Маренн, если все получилось так, как рассчитывал Скорцени, должна была уже находится в Париже. У нее теперь своя жизнь, она не имеет отношения ни к нему, ни к Шелленбергу, пути их разошлись…
Поэтому, игнорируя приказ Кальтенбруннера, Скорцени и Науйокс отдали своим людям распоряжение, несмотря пи на что, сохранять верность Шелленбергу и выполнять все его поручения. Тем более что с подтверждением этой позиции прилетел посланец рейхсфюрера из штаба Деница. Шелленберг оставался главой Шестого Управления и главным вдохновителем и организатором всей деятельности.
Итак, переход подготовлен и согласован. Шелленберг должен действовать с Севера, они — на юге. Главное, на первом этапе получить индульгенцию, которая давала бы право легально «прописаться» в послевоенной действительности. А значит, необходимо пройти через суд, который определил бы их невиновность или в крайнем случае ограничился мягким наказанием, условным или с коротким сроком заключения.
Тут имелась определенная доля риска, так как следовало предполагать, что Советы не будут смотреть со стороны, как союзнические арбитры выписывают «отпущение грехов» отнюдь не последним лицам в германской разведке. Они постараются вмешаться и внести коррективы в виде пожизненного заключения или петли. Кристально невиновных не было — принадлежность к СС обвиняла их сама по себе.
Однако другого пути не видилось. Нелегальное существование под постоянной угрозой ареста их не устраивало. На полное оправдание и свободу они также не рассчитывали, но что-то среднее, полулегальное, полу…
Главное — обзавестись солидной опорой. Найти людей, заинтересованных закрыть глаза на их прошлое, которые могли бы создать прикрытие для будущих операций. Такие, без сомнения, найдутся у союзников…
Шелленберг, воспользовавшись покровительством графа Бернадотта, составил в Швеции меморандум, в котором перечислялись по пунктам попытки и демарши, предпринятые им и его людьми, чтобы путем переговоров остановить войну и добиться мира.
Когда весть об этом вслед за сообщением о тотальной капитуляции достигла Австрийских Альп, Скорцени и Науйокс распустили отряды «вервольф». Пора приниматься за дело. Однако для осуществления плана возникло одно непредвиденное препятствие — до сих пор не появился Раух, которому отводилась одна из главных ролей в задуманном спектакле. По расчетам Скорцени, если Раух действовал в соответствии с его приказом, он давно уже должен находиться в лагере. Видимо, обстановка внесла коррективы. Предположить можно, что угодно. Скорцени мучило тревожное беспокойство за Маренн. Что если им не удалось выбраться из Берлина, и они попали в плен или того хуже… Может быть, что-то случилось с Джилл?