Доктор Сон
Шрифт:
Дэйв и Джон отправились в дом Стоунов вместе. Дэн ехал следом в своей машине, радуясь возможности побыть одному и предаться размышлениям. Не то чтобы это очень ему помогло. Он был твердо уверен, что уцепился за нечто, причем за нечто весьма реальное, но только понимание, за что именно, никак не приходило. Дэн даже попытался вызвать на связь Тони, чего не делал с подросткового возраста, но потерпел неудачу.
Пикапа Билли на Ричлэнд-Корт не оказалось. Дэн понял, в чем тут дело. Группа захвата Истинного Узла приехала в «виннебаго». Если они высадили Ворона в Эннистоне, тот остался без транспорта и нуждался в машине.
Дверь
Дэну захотелось выпить – сильнее, чем в тот вечер, когда он звонил Джону со стоянки у обшарпанного бара, сильнее, чем когда-либо за все годы, что минули с того дня, когда он получил белый жетон на своей первой встрече анонимных алкоголиков. Ему страстно захотелось попросту развернуться и, не обращая внимания на крики, вернуться во Фрейзер. Там был бар под названием «Драчливый лось». Ему много раз доводилось проезжать мимо, и, как всякий завязавший алкоголик, он порой начинал воображать, каково там внутри. Какое разливное пиво? Что имеется в музыкальном автомате? Какие сорта виски есть? Как насчет симпатичных дам? Каков он будет на вкус – первый стаканчик? Напомнит ли о старых добрых временах? Даст ли ощутить, что твое место тут? Что ты наконец вернулся домой? Он сможет получить ответы хотя бы на некоторые вопросы, прежде чем Дэйв Стоун вызовет копов, а копы доставят его в участок для допроса по делу об исчезновении некой девочки.
Настанет момент, сказал ему Кейси в один из первых нелегких дней, когда твоя духовная защита даст глубокую трещину и единственным барьером между тобой и выпивкой останется Высшая сила.
С Высшей силой у Дэна проблем не возникало, потому что он имел доступ к инсайдерской информации. Существование Бога никто еще не доказал, однако Дэн был хорошо осведомлен о наличии другого плана бытия. Как и Абра, он встречался с призрачными людьми. А значит, мог существовать и Бог. Дэн, заглядывавший одним глазком в потусторонний мир, даже считал наличие Бога весьма вероятным… Вот только что это за Бог, который не вмешивается в подобную мерзость?
Как будто этот вопрос никому до тебя не приходил в голову, подумал он.
Кейси Кингсли велел ему дважды в день становиться на колени, умоляя о помощи по утрам и вознося благодарность по вечерам. «Таковы первые три шага: я не могу, а Бог может, поэтому я предоставлю это ему. Не забивай себе этим голову».
Новичкам, не желавшим следовать его советам, Кейси неизменно рассказывал историю о кинорежиссере Джоне Уотерсе. В одном из его ранних фильмов, «Розовом фламинго», звездная дрэг-куин [30] Уотерса Дивайн съела кусочек собачьих экскрементов на загородной лужайке. Много лет спустя некий журналист задал Уотерсу вопрос: какой из эпизодов он считает величайшим в истории кинематографа? Немного подумав, режиссер вспомнил именно тот момент. «Всего лишь кусочек собачьего дерьма, – сказал он репортеру, – а сделал ее звездой».
30
Артист-мужчина, играющий женскую роль.
А потому бухайтесь на колени и молите о помощи, нравится вам это или нет, заканчивал свой рассказ Кейси. В конце-то концов, это всего лишь кусочек собачьего дерьма.
Сидя за рулем, Дэн не мог встать на колени,
Боже, помоги мне воздержаться от алко…
Он не закончил фразу, потому что на него снизошло озарение.
Это было нечто сказанное Дэйвом на пути к Клауд-Гэпу. Это была яростная улыбка Абры (интересно, подумал Дэн, видел ли уже эту улыбку Ворон и если да, какое она произвела на него впечатление?). Но в первую очередь это было ощущение собственной кожи, прижавшей губы к зубам.
– О Боже, – прошептал он. Потом выбрался из машины, и у него подогнулись ноги. Он все же упал на колени, но тут же вскочил и побежал в гараж, где двое мужчин в траурном молчании разглядывали брошенный рюкзак Абры.
Дэн схватил Дэйва Стоуна за плечо.
– Позвони жене. Скажи, что мы едем повидаться с ней.
– Она захочет узнать, по какому поводу, – отозвался Дэйв. По его опущенным глазам и горестно искривленному рту было ясно, насколько он страшился этого разговора. – Она сейчас в квартире Четты. Я скажу ей… Черт! Что смогу я ей сказать? Даже не представляю.
Дэн стиснул плечо Дэйва сильнее и добился, чтобы тот посмотрел на него.
– Мы сейчас же едем втроем в Бостон, но только у нас с Джоном будет там еще одно дело.
– Какое дело? Я ничего не понимаю.
Зато понимал Дэн. Не все, но очень многое.
Они поехали на «сабербане» Джона. Дэйв занял пассажирское место. Дэн улегся на заднее сиденье, положив голову на подлокотник двери и опустив ноги на пол.
– Люси все допытывалась, что происходит, – говорил Дэйв. – Сказала, я ее пугаю. И естественно, она догадалась, что дело касается Абры, потому что в ней есть частичка того же таланта, которым обладает наша дочь. Как я всегда и подозревал. Пришлось заверить ее, что Абби осталась ночевать в доме Эммы. Знаете, сколько раз я лгал своей жене за все годы супружества? Можно пересчитать по пальцам одной руки, причем трижды я соврал о том, сколько проиграл в покер, когда ходил по четвергам в гости к начальнику отдела. Но никогда ничего подобного. И уже через три часа придется признаться в этой лжи.
Впрочем, Дэн и Джон уже знали, что он сказал жене и как встревожил Люси отказ мужа обсудить все по телефону, потому что дело якобы было слишком важным и сложным. Оба сидели рядом на кухне, когда он звонил ей. Но сейчас ему необходимо было выговориться. Поделиться, на языке АА. Джон взял на себя роль внимательного слушателя, вставляя к месту «угу», «конечно» и «понятно».
В какой-то момент Дэйв замолк и оглянулся назад.
– Боже, неужели ты можешь сейчас спать? – спросил он Дэна.
– Я не сплю, – отозвался тот, не открывая глаз. – Я пытаюсь установить контакт с твоей дочерью.
Это сразу же оборвало монолог Дэйва. Теперь слышалось только шуршание шин по асфальту шоссе номер 16, по которому они ехали на юг, минуя множество мелких городков. Дорога была почти свободна, и Джон разогнался до шестидесяти миль в час, как только две полосы превратились в четыре.
Дэн не пытался вызвать Абру; он сомневался, что у него получится. Вместо этого он постарался полностью открыть свое сознание. Превратить себя в живую станцию прослушивания. Он никогда прежде этого не делал, и результат получился странным. Словно он надел на себя самые большие в мире наушники. В основном до него доносился равномерный низкий гул, который, как он предположил, был общим, слившимся воедино шумом многочисленных человеческих мыслей. Дэн находился в постоянной готовности различить ее голос в этом потоке, хотя и не слишком надеялся на успех. Но что еще ему оставалось?