Доктор Сон
Шрифт:
Она переложила две бумажки по пятьдесят долларов и пять двадцаток в свою сумочку, щелкнула замком и уже собралась уходить, когда ей на плечо опустилась рука и женский голос прошептал:
– Привет, дорогая. Тебе придется досмотреть этот фильм в другой раз. А сейчас ты поедешь с нами.
Энди попыталась повернуться, но ее голову стиснули руки. Изнутри.
А потом наступила темнота, и очнулась она уже в принадлежавшем Роуз «эрскрузере», который направлялся к одному из кемпингов на
Когда она пришла в себя, Роуз дала ей чашку чаю и долго говорила с ней. Энди все прекрасно слышала, но не могла оторвать глаз от своей похитительницы. Это была незаурядная личность, если не прибегать к более громким эпитетам. Рост Розы-в-Шляпе составлял шесть футов. Ее длинные ноги были обтянуты слаксами, а высокая грудь – футболкой с эмблемой ЮНИСЕФ и девизом «Мы готовы на все, чтобы спасти жизнь ребенка». Ее лицо казалось лицом королевы, величавой и уверенной в себе. Распущенные волосы ниспадали до середины спины. Глаз резал только потертый цилиндр, криво сидевший на голове, но в целом это была самая красивая из женщин, которых Энди Штайнер когда-либо встречала.
– Ты хорошо понимаешь, о чем я тебе говорю? Я даю тебе редкостный шанс, Энди, и не следует относиться к этому легкомысленно. Уже лет двадцать, если не больше, мы никому не предлагали то, что я предлагаю тебе сейчас.
– А если я откажусь? Что тогда? Вы меня убьете? И заберете… – Как она это назвала? – Мой пар?
Роуз улыбнулась. У нее были пухлые коралловые губы. И Энди, всегда считавшая себя асексуальной, вдруг с интересом подумала, каковы они на вкус.
– В тебе слишком мало пара, чтобы возиться с тобой, милая, а тот, что все-таки есть, нам не по вкусу. Как старая говядина для лохов.
– Для кого?
– Не важно. Просто слушай. Мы не убьем тебя. Но если ты откажешься, мы полностью сотрем этот разговор из твоей памяти. Ты очнешься у обочины дороги на окраине какого-нибудь глухого провинциального города – Топеки или, быть может, Фарго, – без денег, без документов. И даже не будешь помнить, как ты там оказалась. Последним твоим воспоминанием останется посещение кинотеатра с тем мужчиной, которого ты сначала ограбила, а потом изуродовала.
– Он получил по заслугам! – выпалила Энди.
Роуз поднялась на цыпочки и потянулась, коснувшись пальцами крыши кемпера.
– Это твое личное дело, куколка. Я не твой психиатр.
Она не носила бюстгальтера; Энди видела под футболкой темные точки ее сосков.
– Но тебе есть о чем задуматься. Мы отберем у тебя твой дар вместе с деньгами и, как я не сомневаюсь, фальшивым удостоверением личности. В следующий раз, когда ты попытаешься усыпить очередного мужчину в темном кинозале, он повернется к тебе и спросит, что за херню ты несешь.
У Энди мороз пробежал по коже.
– Вы
Но потом она вспомнила ужасающе сильные руки, которые проникли ей прямо в мозг, и отчетливо поняла: эта женщина справится. Возможно, с помощью своих друзей, людей из других кемперов, что собрались вокруг машины Роуз, как поросята вокруг свиноматки, но справится.
Однако Роуз уже думала о другом.
– Сколько тебе лет, милая?
– Двадцать восемь. – Она отвечала так с тех пор, как ей пошел четвертый десяток.
Роуз посмотрела на нее с улыбкой, но ничего не сказала. А Энди, пять секунд выдержав взгляд этих прекрасных серых глаз, потупилась. И вновь увидела перед собой очертания прелестных грудей, которые отменно держали форму без помощи лифчика. А чуть выше уперлась взглядом в губы этой женщины. В эти манящие коралловые губы.
– На самом деле тебе тридцать два, – сказала Роуз. – О, это нисколько тебя не портит. Все понятно, ведь жилось тебе нелегко. Вечно в бегах. Но ты все еще очень хорошенькая. Оставайся с нами, живи среди нас, и через десять лет тебе действительно будет двадцать восемь.
– Это невозможно.
Роуз опять улыбнулась:
– Пройдет сто лет, а ты будешь выглядеть на тридцать пять и чувствовать себя соответственно. Но только в том случае, если начнешь поглощать пар. Тогда тебе действительно снова будет двадцать восемь, а внутри ты станешь совсем девчонкой. Пар ты получишь. Долгая жизнь, молодость и хорошее питание – вот что я предлагаю. Как тебе такая перспектива?
– Звучит слишком заманчиво, чтобы оказаться правдой, – ответила Энди. – Как та реклама, где тебе предлагают застраховать свою жизнь всего за десять долларов.
И она не так уж ошиблась. Роуз не лгала (по крайней мере пока), но кое о чем умалчивала. Например, о том, что пара иногда не хватало на всех. О том, что не всем было суждено пережить Трансформацию. Роуз решила, что эта молодая женщина имеет хорошие шансы, и Грецкий Орех, их доктор-самоучка, сдержанно с ней согласился, хотя предосторожности ради не дал никаких гарантий.
– И как же вы и ваши друзья себя называете?
– Они мне не друзья. Они – моя семья. А все вместе мы – Истинный Узел. – Роуз переплела пальцы и поднесла к лицу Энди. – То, что связано, не может быть развязано. Тебе следует сразу это понять.
Энди, давно проникшаяся мыслью, что однажды изнасилованная девочка уже никогда не станет неизнасилованной, понимала ее великолепно.
– У меня есть возможность выбора?
Роуз пожала плечами:
– Альтернатива выглядит не слишком заманчиво, правда? Да и лучше будет, если ты сама этого захочешь. Тогда Трансформация пройдет легче.
– А она причиняет боль? Эта ваша Трансформация?
Роуз улыбнулась и впервые нагло соврала:
– Ни малейшей.