Доктор Торн
Шрифт:
Фрэнк отнесся к словам как к обычной нотации, призванной внушить то благонравное поведение, которое скучные старые тетушки постоянно навязывают молодым жертвам в облике племянников и племянниц.
– Да, – четко и внятно произнося слова, ответил он. – Вполне с вами согласен и твердо намерен идти по прямой, не совершая ошибок. Как только вернусь в Кембридж, сразу начну заниматься как заведенный.
Тетушка, однако, отнюдь не думала об учебе. Вовсе не учеба принесла Грешемам из Грешемсбери известность и уважение в графстве, а благородная кровь и богатство. Кровь досталась молодому человеку естественным путем, а вот деньги предстояло
– О, значит, намерен снова отправиться в Кембридж? То есть если пожелает отец. Хотя, надо признать, университетские связи сейчас мало что значат.
– В октябре предстоят выпускные экзамены. Надеюсь, что не провалюсь.
– Провалишься!
– Нет, не провалюсь. В прошлом году Бейкер не смог получить диплом, а все потому, что связался с дурной компанией: курили травку, пили пиво. Мы таких называем мальтузианцами.
– Мальтузианцами?
– Ну да. «Мальт» означает «солод». Ну а раз они пьют пиво… Гарри Бейкер вообще-то отличный парень. Но я-то ни за что не провалюсь.
К этому времени общество устроилось за длинным столом: мистер Грешем занял место с одного торца, где обычно сидела леди Арабелла, а она сегодня села по одну сторону от сына, в то время как графиня разместилась по другую. Так что если бы Фрэнк вдруг повел себя неподобающим образом, то вовсе не от недостатка контроля.
– Тетушка, не желаете ли мяса? – обратился он к графине, желая тем самым исполнить впервые доверенный долг гостеприимства, как только суп и рыба сошли со сцены.
– Не спеши, Фрэнк, – вмешалась матушка. – Слуги сами…
– Ах да! Совсем забыл, ведь в меню котлеты и всякое такое. Еще не привык, тетушка. Так вот, продолжая разговор о Кембридже…
– Фрэнк должен вернуться в Кембридж, Арабелла? – минуя племянника, обратилась графиня к сидящей напротив золовке.
– Кажется, так считает его отец.
– А это не пустая трата времени? – уточнила графиня.
– Ты же знаешь, что я не вмешиваюсь, – ответила леди Арабелла. – Никогда не поддерживала саму идею. Все Де Курси учились в колледже Крайстчерч, однако Грешемы, судя по всему, предпочитают Кембридж.
– А не лучше ли сразу отправить мальчика за границу?
– На мой взгляд, гораздо лучше, – согласилась леди Арабелла, – однако, как известно, я не вмешиваюсь. Возможно, тебе стоит самой поговорить с мистером Грешемом.
Графиня мрачно усмехнулась и решительно покачала головой. Даже если бы она прямо заявила молодому человеку, что его отец – упрямый, тупой, невежественный дурак, что разговаривать с ним все равно что бросать слова на ветер, и то не смогла бы высказаться более ясно и определенно. Фрэнк же мысленно сказал себе, причем так же внятно, как графиня, и тоже покачав головой: «Чем больше мать и тетушка нападают на отца, тем тверже я готов его поддерживать. Непременно получу диплом. Начну серьезно заниматься, причем завтра же».
– Так не желаете ли мяса, тетушка? – повторил Фрэнк.
Графиня Де Курси очень хотела безотлагательно продолжить урок, однако в окружении гостей
– Мясо, Гарри? – крикнул молодой наследник другу Бейкеру. – О, но подожди секунду: твоя очередь еще не пришла. Прошу прощения, мисс Бейтсон. – И он передал леди полтора фунта прекрасного мяса, с молодой силой отрезанного одним куском толщиной в полдюйма.
Банкет продолжался.
Перед обедом Фрэнку пришлось произнести множество коротких речей в ответ на множество отдельных поздравлений со стороны гостей, но все это не могло сравниться с тем главным, торжественным монологом, который, как он давно знал, предстояло произнести, когда со стола уберут скатерть. Кто-нибудь, разумеется, провозгласит тост за здоровье и совершеннолетие наследника, а хор множества голосов – женских и мужских, взрослых и молодых – поддержит пожелание. Когда же шум и аплодисменты стихнут, придется встать и, несмотря на то что комната начнет своевольно кружиться, произнести в ответ нечто толковое и по возможности оригинальное.
Предполагая подобное развитие событий, Фрэнк заранее обратился за советом к достопочтенному Джорджу, который считался мастером приветственных речей (во всяком случае, он так сам себя характеризовал).
– Что, черт возьми, я должен сказать после того, как все выпьют за мое здоровье?
– Да нет ничего проще, – ответил кузен. – Запомни одно: главное – не запутаться, не сбиться и не остановиться. Это называется «сохранить присутствие духа». Скажу, что делаю в таких случаях я, а мне часто приходится выступать. На сельских собраниях всегда представляю фермерских дочерей. Так вот, действую следующим образом: выбираю одну из бутылок на столе и не свожу с нее взгляда.
– Терпеть не могу смотреть на стол! – воскликнул Фрэнк. – Может, выбрать в качестве ориентира чью-нибудь голову?
– Ее обладатель может пошевелиться и даже нагнуться, а то и вовсе встать с места, и тогда тебе конец. Те, кто привык к торжественным обедам, утверждают, что тот, кто произносит что-нибудь остроумное, никогда ни на кого не смотрит.
– Но ты же знаешь: мне мало когда удается сказать что-нибудь остроумное, скорее наоборот.
– Поверь: это вовсе не означает, что не надо учиться правильной манере. Лично я добился успеха именно таким нехитрым способом. Сосредоточься на бутылке, засунь большие пальцы в жилетные карманы, выставив локти, немного согни колени – и вперед! Ничего не бойся!
– Легко сказать – вперед! Все это отлично, но как двигаться вперед, если нет пара?
– Требуется самая малость: ничего сложного нет в том, чтобы произнести единственную речь, а вот когда каждый год приходится говорить что-то новое о дочерях фермеров, тут волей-неволей надо пораскинуть мозгами. Давай подумаем, с чего начнешь. Конечно, первым делом скромно объяснишь, что такие почести для тебя внове, что благодарен за оказанную честь, что избранное общество столь прекрасно, что лишает тебя дара речи, ну и все такое. Затем провозгласи себя истинным Грешемом, чему ты рад до глубины души.