Доктор. Книга 1
Шрифт:
Во-первых, местные действительно «живут медленнее» – из-за скорости метаболизма при 1G, в отличие от моего родного 2G. Думают, соответственно, с той же скоростью, с которой и живут.
Во-вторых, все три части моей личности прекрасно согласуются между собой: моё прошлое в нашем мире. Прошлое этого парня, Саши, в которого меня занесло. И импортированный островом-модулятором при взрыве «пакет» нашей экосистемы.
Прихожу домой, не понимая, что делать дальше: чувствую, что не всё могу оценивать адекватно.
Впрочем,
Направляюсь на кухню. Смотрю с полминуты в окно и чувствую голод. В широкую кастрюлю отмеряю стакан муки. Потом – полстакана кефира. В кефир – пол чайной ложки соды, перемешать. Вымешиваю три минуты тесто до появления в нём пор. Раскатываю тесто в один большой тонкий слой. Густо намазываю томатной пастой. Выдавливаю измельченные два зубка чеснока. Щедро посыпаю тёртым сыром, потом впечатываю десяток колец сыровяленой колбасы.
Спохватываюсь и добавляю слой мелко нарезанных помидоров и перца чили.
Духовка уже разогрелась.
Ставлю полученное на пять минут в духовку на двести пятьдесят градусов. К тому времени, как моя пицца, судя по запаху, готова, я уже пью томатный сок.
Делать абсолютно нечего. У меня сейчас каникулы. Живу один. Не работаю. Никаких действующих обязанностей в этом обществе не имею, кроме как ходить в школу. Но, во-первых, туда идти только первого сентября. Во-вторых, судя по количеству важной информации в моей голове, я – который Саша – даже и после первого сентября школу посещением не сильно баловал. Либо беспробудно спал на занятиях.
ИЛИ – этот мир чертовски отличается от моего родного. И тут просто не нужно напрягаться для выживания.
Разрезаю пиццу на куски, складываю их стопкой на овальной тарелке и устраиваюсь в кресле перед компьютером. Будем сравнивать информацию в моей голове с другими источниками. Инфосети знают и здесь.
В этот момент звонит телефон.
К телефону сейчас подходить даже не собираюсь: по понятным причинам, не до того. И ещё пару дней будет не до того.
Нужно разбираться с «наследством».
В свои шестнадцать лет я тут не кормлю себя сам. Никакой полезной социальной нагрузки не выполняю, потому на общественную систему распределения материальных ресурсов рассчитывать не могу. Впрочем, если верить интернету, эта система и не работает толком, на неё рассчитывать глупо.
При этом лично я уже пару лет живу один. У нашей семьи раньше были две однокомнатные квартиры через стенку, на одном этаже: родители – ещё не старые, и мы с сестрой их порой стесняли. Кухню второй квартиры, за ненадобностью, переделали в отдельную комнату, которую забрала себе сестра.
Потом отца отправили в командировку за рубеж, где он прижился, устроился на работу в местную компанию и остался. Мать с сестрой остались с ним. Теперь они – типичный тамошний средний класс. Их доходы там уходят на сестру, поскольку её иноземный университет обходится намного дороже моего лицея.
Бабушка с дедом –
Деньги нам присылают мои родители.
Что в корне противоречит и моим личным принципам, и логике автономности.
Так определяется моя самая первая задача: мне нужно искать свою функцию (тут говорят – работу).
Впрочем, насчёт рахитичного тела и отсутствия социальной нагрузки я частично погорячился. Я, оказывается, профессионально плаваю. За сборную области. Планирую подняться на уровень выше.
В моём родном мире этот навык вообще отсутствует как невозможный, потому я его поначалу и упустил из виду, как и специфику развития этого тела: оно не для 2G, оно для плавания при 1G. Сегодня на тренировке оценю, что это даёт.
Поскольку есть нужно каждый день, поиск работы решаю надолго не откладывать. Составляю таблицу требований, которым работа должна отвечать: доход не ниже среднего по городу (для неквалифицированного персонала); в пешеходной доступности от дома; гибкий график; без ограничения по сложности. После перебора вариантов из памяти и интернета останавливаюсь на ближайшем: в двух сотнях метров от моего дома есть автомоечный комплекс. Постоянно меняется персонал: я-прошлый это видел, но не расценил как возможность.
Сегодня вечером пойду договариваться, а пока пробегусь по городу – ещё немного освоюсь.
После пешей прогулки по городу хозяин здания, в котором находится мойка, отвечает, что на мойке работают арендаторы. Их директор в боксе бывает по вечерам, с шести часов.
В полседьмого директор арендаторов, тридцатилетний высокий парень в очках по имени Илья, окидывает меня взглядом:
– Что хотел?
– Здравствуйте. Я живу в соседнем доме, – показываю на свой дом через дорогу, – по семейным обстоятельствам мне нужна работа. У вас регулярно новые мойщики и регулярно простаивает пара боксов. Что нужно, чтобы вы взяли меня на работу?
Я достаточно хорошо одет, аккуратно подстрижен и внешне здорово отличаюсь в лучшую сторону от его сотрудников – в первую очередь, опрятностью и ухоженностью. Директор перестаёт демонстрировать, что торопится, «включается» и смотрит на меня с любопытством:
– Ты совершеннолетний?
– Нет, но это не минус. Я живу напротив и вижу все проблемы этой мойки. Особенно, когда клиенты орут на ваших мойщиков за залитые водой компьютеры в салоне, поцарапанную обивку и прочее. Из-за возраста я буду очень дорожить работой, если дадите шанс. Понимаю, что должен работать намного лучше, чем ваши сотрудники, чтоб вы согласились меня держать. Плюс понимаю, что платить мне вы будете меньше, чем им: ваши риски от приёма меня на работу должны быть компенсированы.