Шрифт:
С высоты птичьего полёта Лабун, столица Кель-Талеша, выглядел умиротворённым прибрежным городком. Расположенный на выступе суши, со всех кроме одной сторон окружённый морем, он сразу привлекал внимание большим оживлённым портом и пляжами - длинными белоснежными полосами песка, омываемыми морской лазурью. Некоторую сказочность Лабуну придавал дворец Королевы Стрекоз, воздушный и изящный, несмотря на свои размеры шедевр высокой архитектуры.
Аэровокзал Лабуна оказался на удивление мал. Причальное поле вмещало лишь пятнадцать башен,
Климат в этих широтах был жаркий, влажный, одежда сразу начала липнуть к телу, а от солнечного удара спасала лишь широкополая белая шляпа.
– Шеф, кажется, нас встречает вон тот парень, - указал Адольф Дорэ.
– У него табличка с твоим именем.
– Боже мой, - выдавила Николетта Инрекфельце, - что это такое?
– Гигантский таракан, госпожа Инрекфельце, не удивляйся. В Кель-Талеше такой живости много, - флегматично поведал Тромгар эл"Румар.
Собственно, речь шла не о встречавшем нас разумном [поскольку в мире под Луной обитает великое множество разумных видов, кроме людей, общепринят соответствующий обобщающий термин - "разумные"], а о транспортном средстве, замершим за его спиной. То был чёрно-оранжевый таракан размером с хороший грузовой стимер, к чьим сложенным надкрыльям ремнями крепилась платформа с сиденьями и багажным отделением.
Сам встречавший разумный принадлежал к виду плиотов, существ, над происхождением которых ломали головы лучшие биологи мира. Плиоты, ни то головоногие моллюски, ни то иглокожие, ни то кольчатые черви... в общем, эти осьминоги - морские звёзды - пиявки имели бескостное тело с тёмно-бордовой пупырчатой кожей, способное менять конфигурацию по обстоятельствам. Обычно плиоты подражали человеческому телосложению, разве что третья псевдорука, росшая из середины "спины" несколько смущала.
– Тан эл"Комрамал?
– Верно, любезный, это я. А это мои спутники.
– Добро пожаловать в Лабун, мой тан. Я ваш кучер, прошу на борт.
Плиот принялся ловко затаскивать наш багаж на таракана, к обширному сундуку, прикреплённому за десятью сидениями. Нам же с непривычки оказалось сложно подобраться к ним, пришлось пользоваться своего рода верёвочной лестницей, чтобы подошвы ботинок не скользили по хитину надкрылий. Кучер заботливо укрыл нас матерчатым навесом, убедился, что все пристегнулись, и уселся впереди на специальном месте. Он издал особый причмокивающий звук, и гигантское насекомое откинуло назад свои длинные многочлениковые усики. Ухватив их как вожжи, плиот поднял таракана на все шест ног и тот сорвался с места.
Парового транспорта в Кель-Талеше было совсем мало, издревле аборигены пользовались услугами одомашненных жуков-переростков, которые с ходом эволюции не обзавелись разумом, но выросли сами и вырастили себе настоящие лёгкие вместо примитивных трахей. Питались они всяким мусором, размножались под контролем фермеров, а если вырастали слишком большими, - шли на скотобойню. Мясо многих пород было съедобно, крайне питательно и полно белка.
– Шеф, - Адольф, преодолевая сопротивление кресельного ремня, дотянулся до моего уха, - у этого парня рот
– Не похож, он и есть.
– Да ну на... он что, жапой своей разговаривает?!
– А чем ещё разговаривать, если нет ни лёгких, ни голосовых связок? Скажи спасибо, что его "дыхание" не имеет запаха и вредных свойств.
– Да я мулял так жить!
– Я бы на твоём месте был осторожнее в выражениях. Себастина, поясни.
– Взрослый плиот способен вытянуть из человека всю кровь за пятнадцать секунд, - сообщила она.
– Да ну...
– Сверхсильные присоски, - кивнул я.
– Плиоты - пиявки. Так что будь добр, не провоцируй его.
Движение в Лабуне было оживлённым, тут и там сновали большие и малые жуки, перевозившие пассажиров и товары. Порой бросались в глаза настоящие грузовые исполины вроде дровосеков-титанов, перевозивших на себе строевой лес, а в небесах вместо дирижаблей парили громадные хрущи, с зажатыми меж лап грузовыми контейнерами, либо пассажирскими гондолами. Изредка молниями проносились боевые стрекозы.
Повсюду встречались уникальные особенности кель-талешской инфраструктуры - трёхмерные дороги. Они представляли собой выраставшие из земли дуги, узлы, и зигзаги шершавого на вид материала, по которым насекомые могли спокойно передвигаться хоть вверх ногами, разгружая наземные пути.
Не брезгуя этими самыми трёхмерными путями, - слава Луне, наши желудки и ремни были крепки, - кучер доставил нас к парадному входу отеля "Гранд Лабун", где расторопные лакеи немедля занялся багажом. Радушный портье выдал нам четыре ключа: один нам с Себастиной, второй Тромгару и Кэт; и по одному для Адольфа и Николетты. Эти номера элитного класса находились на одном этаже и сообщались друг с другом.
Вскоре мы въехали, и, наконец, смогли немного остыть. В отеле работала дорогая механическая система кондиционирования вместо магически созданного микроклимата.
– Что дальше, шеф?
– осведомился Адольф, заглядывая в наш номер.
– До вечера никаких распоряжений.
– Тогда я осмотрюсь.
Вскоре он уже расхаживал по отелю, суя нос во все щели, изучая план здания и уча наизусть пути отхода. Николетта Инрекфельце была у себя, и, если судить по её умиротворённому эмоциональному фону, чистила оружие. Тромгар и Кэт, скорее всего, отдыхали. Для моего Голоса они являлись слепыми пятнами.
Решив также чем-нибудь заняться до начала расследования, я расширил Голос и стал изучать эмоции всех разумных существ в здании, выискивая возбуждение или тяжёлые намерения. Мы находились под прикрытием, прибыли в Кель-Талеш тайно почти от всех, но мало ли какая утечка информации могла произойти? Мало ли кто мог заинтересоваться нами?
Темнело в тропиках на удивление рано и быстро, жаркий душный день сменился жаркой душной ночью и жучиный поток по городским улицам заметно снизился, - дневные насекомые уступили место ночным.
Вся команда собралась в гостиной моего номера и расселась на красивых мягких диванах вокруг кофейного столика. Двери на балкон были открыты, и снаружи задувал горячий воздух. Хронометр на стене показывал без пятнадцати минут семь.
– А это нормально, что такая особа шастает по городу ночью и без охраны?
– вслух размышлял Тромгар, потягивая абсент.