Долг
Шрифт:
Как-то так пролетело ещё несколько дней. Лорин всё чаще вставал и, не без моей помощи, навещал туалет, а иногда и просто ходил в моём скромном обществе по заднему двору. Аппетит у него увеличивался с каждым днём, и уже сегодня он спокойно ел столько же, сколько и я, причём ту же самую еду и ничего! Он молодец! Днём перестал спать, много читает, иногда даже говорит со мной на отвлечённые темы! Вчера вот спросил, что мы делаем с трупами людей, которые умерли с позором. Тема так себе, да, но я пояснила, что то же самое, что и с другими мёртвыми
— Вот поэтому у вас так много бедных и так много богатых людей, — заметил он, поглядывая на меня из-за книжки. — Слишком большой разрыв между слоями.
Я сидела и вышивала, и такой вопрос слегка выбил меня из колеи.
— Ты думаешь, что, если бы трупы «плохих» людей мы скармливали диким животным, то что-то бы изменилось? — нахмурилась я.
— Возможно, — кивнул он.
— Я об этом как-то не думала, — пожала плечами. — Всё равно от моего мнения ничего не зависело, поэтому я и не старалась особо разобраться в строении нашего общества.
Ну, тут я приврала. Разбиралась, естественно, но толку от этого мало было. Прогнила наша система. И что? Вот что мне дало это знание? Ничего! Я просто понимаю, что мы медленно катимся по наклонной и всё.
— Да ну? А я думал, ты той ещё занозой была.
Я замерла и подняла на него глаза. Он… он меня поддел?!
— Чего ты обзываешься? — нахмурилась я. — Я ведь не виновата, что девочкой родилась.
Его лица я не видела, книга мешала. Но было… чуток обидно. Чего это он?
— Потому, что ты дотошная и характер у тебя упрямый, — вновь подал он голос.
Поджала губы и прищурилась. Гад.
— Я же ничего тебе не сделала… пару раз ляпнула глупость, но это же мелочь, — начала я оправдываться.
На какое-то время повисло молчание, и я уже вновь начала вышивать, только без прежнего энтузиазма, когда он заговорил:
— Это не обвинение и не оскорбление.
Сказал коротко и как-то ёмко. Пару секунд обдумывала, но потом… улыбка расцвела у меня на лице, словно первые подснежники. Не может этого быть!
— Тогда это… ты меня… похвалил? — я часто-часто захлопала глазами, не ожидая такой… подставы.
Тот буквально на секунду выглянул из-за корешка книги и тут же закрылся вновь ею от меня.
— У меня болит голова, не хочу говорить, — отрывисто бросил он.
Но я-то знала… он похвалил! Меня! Я… просто умничка! Да! Я на несколько секунд отпустила свою застоявшуюся радость в пляс и пару раз дрыгнулась в её честь. Я была права! Он меняется! Пока его не порезали и он не испытал боль, он этого не понимал! Спасибо! О, я определённо запомню этот момент.
Стоит ли говорить, что весь оставшийся день я витала в облаках? Лорин косился на меня, как на умалишённую, которую заперли с ним в одной комнате полной острых предметов. То есть настороженно и подозрительно. Но я не обращала на это внимания. Ходила и радовалась, как ненормальная. Он! Сам Лорин снизошёл до похвалы! Просто браво,
Вечером Лорин вновь поднялся. Я, без лишних слов, отложила своё вышивание и встала, намереваясь ему помочь.
— Не нужно, я могу сам, — остановил он меня.
Он выглядел слишком задумчивым и сказал это как-то… отрешённо, что ли? Может, задумался о чём-то неприятном? Мне сразу же стало его жаль. Я замерла, как он и сказал, но как только он повернулся ко мне спиной, собираясь покинуть гостиную, я тут же оказалась сбоку и по привычке обняла его за талию.
— Я же говорю, я могу сам ходить, мне лучше, — остановился он.
Смотрел Лорин вперёд, либо в сторону. Нет. Не может быть… неужели… ему стыдно?! Он не хочет, чтобы я ему помогала. Почему? Я вижу только одну причину. Я ведь девушка, а он вроде бы должен быть сильным и грубым зверем, а тут так всё повернулось. Раньше-то я ему была жизненно необходима, а теперь он криво-косо, но может дохромать сам, и напрягать меня лишний раз уже причины острой нет… ой, дурак.
— Ты ведь ещё не в той форме, чтобы… сделать со мной что-то плохое, да? — спросила я у него.
Тот мешкал недолго.
— Как видишь, — рыкнул он, глядя в сторону.
— Тогда тебе от меня не отвязаться, — уверенно кивнула я. — Вот когда быстрее меня до кухни добежишь, тогда и отстану, а пока… тебе лучше поправляться, иначе я от тебя не отлипну.
Было страшновато такое говорить, но ведь… мы так сблизились! Я не могу витать в мечтах! Мои мысли должны подтвердиться, иначе я с ума сойду!
— Я уже это понял, — вздохнул ликан и усмехнулся. — Ты действительно очень назойливая.
Он улыбнулся! Криво, но… есть! Он мой. Я его сделала! Он добреет! Да я просто, как… как болезнь! Заразила его своей человечностью! Он теперь никуда не денется! А выздоровеет, так доброта засядет в нём навсегда, и он уже так просто не отмахнётся от совести! Я сама себе завидую!
Осторожно мы добрались до заднего двора. Причём я была в великолепном настроении, а Лорин… отставал, конечно, и экстаза от моей компании явно не испытывал, но некое подобие умиротворения и спокойствия читалось на его лице.
— Я хочу побыть тут, — вдруг выдал он, замерев у колодца.
Я тут же молча стряхнула пыль с каменного кольца для него. Тот опять как-то странно покосился на меня, но сел. Двигался он плавно, будто и не болеет вовсе, а просто… никуда не торопится.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — уточнила я на всякий случай и начала оглядывать его всего.
— Нормально, иди, — он вздохнул полной грудью и уставился куда-то в сторону горизонта. — Хочу побыть один.
Я кивнула и пошла в дом. Эх, мужчины… такие они ранимые на самом деле. Вон, на закат таращится. Откуда я знаю? А я через окно на кухне подглядываю. А что? Вдруг ему станет плохо?! Я ведь должна его оберегать, а то он же дров наломает, как нефиг делать. Вот и наблюдаю… периодически.