Долг

Бурнашова Виктория

Он вновь потянулся ко мне с намерениями поцеловать, и я… как идиотка, окрылённая его покаянием, позволила ему снова унести меня далеко-далеко отсюда, туда где был покой и блаженство.

Времени я не замечала, просто начала чувствовать, как ликан тяжело задышал. Поцелуй стал чуть грубее, и я приоткрыла глаза. Руки он давно убрал от моего лица, поэтому я наклонила голову, чтобы тут же поднять её.

 — Не хочу тебя заставлять, — выдал он, тяжело дыша. — Тебе это не нравится.

Лорин себя удовлетворял. Очень… быстро и стремительно. Столько похоти

в глазах, что я действительно его поняла. Ему это нужно и то, что он сказал… ранило и тронуло меня. Наверное, начал понимать, что мне это неприятно. Я его не знаю толком, отношения у нас плохие, да и о каком желании может идти речь? И просто из-за того, что он это понял, я сильнее сжала кончики его пальцев, пытаясь передать ему свою доброту и одобрение.

 — Спасибо, — прошептала я еле слышно, и тут же получила какой-то трепетный и нежный поцелуй, будто Лорин этим хотел сказать «пожалуйста», но на своём доступном языке.

Он вдруг охнул и задержал дыхание на какие-то мгновения. Я открыла глаза и увидела лёгкую усталость на лице блондина.

 — Ненавижу то, что ты со мной делаешь, — хмуро и безынициативно проговорил мужчина. — За такое тебя и убить можно.

Тут же пошире распахнула глаза. Чего?! Я словно ушат ледяной воды за шиворот получила! Растерялась сразу же.

 — Что? — всё же потерянно спросила я.

Лорин тут же нахмурился и чуть дёрнул головой, словно пытаясь избавиться от каких-то мыслей.

 — Я не серьёзно, не обращай внимания, — чуть нахмурившись, буркнул он, пытаясь проморгаться. — Бутерброды вкусные.

Впервые, наверное, я не стала прогонять свой ступор. Я сидела и таращилась в окно. Солнышко, птички изредка пролетают. Губы подсыхают от влажного поцелуя. Лорин мою руку отпустил и… не знаю, что делал. Вроде что-то зашевелилось, и я услышала приглушённый хруст хлеба. Решил доесть. Самое время. А я всё сидела и таращилась в окно. Не могла просто заставить себя встать и уйти. Надо же было делать дела, но я словно приросла к месту.

 — Ну, чего ты застыла? — наконец подал Лорин голос. — Скажи хоть что-нибудь.

Я нахмурилась, потом всё же глянула на уже ставшее нормальным лицо альфы и просто поднялась. Самый большой идиот, которого я только встречала.

 — Я растоплю печь, — запоздало бросила я.

 — Подожди, — ликан ухватил меня за запястье. — Я не хотел этого говорить, само вырвалось.

 — Ничего страшного, — выдохнула я, ничуть не веря в собственные слова.

Он тут же встал.

 — Ты сделала мне бутерброды, — с улыбкой произнёс нахал. — Я тоже хочу кое-что для тебя сделать.

Лишь бровь вздёрнула. Да неужели? Честно признаюсь, его попытки как-то сгладить напряжение вокруг нас меня слегка растопили. Ладно, чего я ожидала? Человечного отношения? Хренушки, господа, но я сама виновата, что понадеялась.

 — Что? — заинтересовалась я.

 — Закрой глаза и открой рот, — тут же выдал он.

Я слегка растерялась.

 — Зачем? — подозрительно покосилась я на него.

 — Узнаешь.

Сглотнула и медленно прикрыла

глаза. Рот было открывать тяжелее. Сейчас как шлёпнет мне по губам! Зачем? А вот просто так! Он же у меня боярин непредсказуемый.

 — Это одно из наших волчьих лекарств от… грусти, — заговорил он. — Попробуй, вдруг на тебя тоже подействует.

Это было… интересно. Лекарство от грусти? Такое есть?

Моих губ коснулся влажный палец.

 — Оближи, — попросил он.

Я осторожно облизала губу. Замерла. Безвкусное.

 — Ну как? — поинтересовался он странным тоном.

Он смеётся, что ли? Или мне кажется?

 — Нет вкуса, — констатировала я. — А что это такое?

 — Попробуй ещё, — ликан теперь погрузил влажный палец мне в рот.

Мне даже ничего делать не пришлось, Лорин свой палец об язык мой потёр и вынул. Снова попыталась распробовать. О, вкус появился. Больше попробовала — больше почувствовала. Знаете, какой-то маслянистый привкус и слегка отдаёт белком от яйца. Просто вкус действительно сильно приглушён, и казалось, будто я выпила белок, разведённый с водой.

 — Куриный белок, — выдала я.

Лорин молчал.

 — Что? — как-то сдавленно поинтересовался.

 — Ну, яйцо куриное, — начала я разъяснять с закрытыми глазами. — Там есть желток и белок, так вот твоё лекарство похоже на белок, разбавленный чем-то.

Ликан сдавленно засмеялся. Причём довольно сильно. Наверное, догадка неверная.

 — Давай я ещё попробую и скажу точно, — предложила я.

Этим я вызвала лишь новую волну смеха у альфы. Да, что такое?

 — Больше нет, — всё же выдал он и я сразу же открыла глаза. — Я бы мог постараться и дать тебе ещё, но тебе это явно не понравится…

А как смеётся. Глаза одной рукой трёт. У него красивая улыбка…. И я как-то отвлеклась от обиды на него.

 — У тебя с собой немного было? — начала я осматривать тумбочку и кровать.

На его наготу я не обращала внимания. Это уже в порядке вещей.

 — Я уже убрал всё, — попытался он придать голосу серьёзности, но смех перебивал всё.

Я тоже начала улыбаться. Да чего он смеётся?! Неужели я чушь ляпнула какую-то?

 — Так что, я права? Это было яйцо? — решила я всё же уточнить, чем вновь вызвала его гогот.

Он отмахнулся от меня и пошёл к шкафу. Да что не так-то?! Я, может, тоже хочу посмеяться!

 — Да-да, яйцо… — услышала я.

Я отвернулась, чтобы не смотреть на голого мужчину. Пусть оденется.

 — И обычные яйца поднимают ликанам настроение? — решив заправить кровать, поинтересовалась я.

Поправила подушку и начала расправлять одеяло. А Лорин от моего вопроса вновь начал ржать. Теперь я не выдержала и глянула в его сторону. Щёки порозовели и глаза слезиться начали. Но он был уже в брюках и силился надеть рубашку, но из-за смеха не мог. Может, он заболел?..

 — Только девушкам, Богдана, только девушкам, — отозвался он, широко ухмыляясь.

 — Такое чувство, что ты тоже уже принял на грудь это ваше лекарство, — тоже улыбнулась я.