Долгая ночь
Шрифт:
Затем музыка прекратилась, и Нильс предложил пойти и поесть. Я подошла к подносу, который принесла Вера, и, откусив кусочек, представила, что Нильс и я угощаемся ростбифом, индейкой и салатом. После еды снова и снова звучала музыка, и мы прошли в зал. Я плыла в его руках.
– Ла-ла-ла, – пела я и кружилась по своей спальне, пока услышала легкий стук в окно. Я тяжело дышала и смотрела на темную фигуру в окне. Стук повторился. Мое сердце забилось. Потом я услышала свое имя и бросилась открывать окно. Это был Нильс.
– Что ты здесь делаешь? Как ты сюда забрался? –
– Я взобрался по водосточной трубе. Можно войти?
– О, Нильс, – сказала я, поглядывая на дверь. – Если Эмили обнаружит…
– Не беспокойся, мы будем разговаривать тихо. Я отступила, и он вошел. Он был таким красивым в костюме и галстуке, несмотря на то, что его волосы были взлохмачены из-за карабканья по трубе, а руки – черные от грязи на крыше.
– Ты испортил одежду. Посмотри на себя, – проговорила я, отойдя в сторону. Левая щека Нильса была испачкана.
– Иди в мою ванную и умойся, – приказала я. Я старалась говорить расстроенным и решительным голосом, но мое сердце переполнила радость. Он засмеялся и поспешил в ванную комнату. Через несколько минут он вышел, вытирая руки полотенцем.
– Зачем ты это сделал? – спросила я, сидя на кровати и сложив руки на коленях.
– Я решил, что без тебя на вечере уже не будет так весело. Я оставался там пока был нужен, а затем ускользнул. Никто даже не заметил. Там так много народу, и мои сестры очень заняты. Их танцевальные карточки заполнены приглашениями на всю ночь.
– Расскажи мне о празднике. Все удалось сделать, что хотели? А украшения красивые? А музыка, музыка замечательна?
Но Нильс просто стоял и улыбался, глядя на меня.
– Успокойся, – сказал он. – Да, украшения великолепны и музыка неплоха, но не спрашивай, во что одеты остальные девчонки. Я не смотрел на них, я думал только о тебе.
– Продолжай, Нильс Томпсон. Со всеми этими хорошенькими девушками там…
– Но я же здесь, не так ли? – напомнил он. – В любом случае, – сказал он, впиваясь в меня взглядом, – ты выглядишь неплохо для запертой дома.
– Что? О, – сказала я, покраснев. Я была застигнута врасплох в своем притворстве. – Я…
– Я рад, что ты так оделась. Мне кажется, что ты тоже на празднике. Ну, мисс Лилиан, – сказал он и кивнул, – не соблаговолите ли вы пройти со мной на танец, или ваша карточка уже заполнена?
Я засмеялась.
– Мисс Лилиан? – спросил он снова. Я встала.
– У меня действительно есть пара свободных танцев, – сказала я.
– Замечательно, – сказал Нильс, беря меня за руку. Он положил руку мне на талию, в точности как я себе представляла, и мы начали танцевать под нашу собственную музыку. На мгновение, когда я закрыла и открыла глаза и поймала наше отражение в зеркале над туалетным столиком, я поверила, что мы действительно на вечере. Я слышала музыку, голоса и смех остальных гостей. Нильс тоже закрыл глаза, и мы двигались и двигались, пока не наткнулись на ночной столик и не смахнули лампу на пол. Хрустнуло стекло. Мгновенно мы замерли, не говоря ни слова. Вдруг мы услышали шаги в коридоре. Я знаками показала
– Иди и смой кровь, – сказал он. – Я уберу тут все. Давай.
Я повиновалась, но не успела дойти до ванны, как услышала шаги за дверью. Я обернулась, чтобы предупредить Нильса, но он уже свернулся калачиком за моей кроватью в тот момент, когда Эмили распахнула дверь.
– Что здесь происходит? Что случилось? – строго спросила она.
– Лампа упала со стола и разбилась, – сказала я, выходя из комнаты.
– Что… а почему ты так разоделась?
– Я хотела посмотреть, как я выглядела бы, если бы мне разрешили пойти на торжество, как и всем остальным девочкам в моем возрасте, – ответила я.
– Глупости.
Она подозрительно стала осматривать комнату и замерла, увидев открытое окно.
– Почему окно распахнуто?
– Мне было жарко, – сказала я.
– К тебе слетится вся мошкара.
Эмили прошла вперед, но я бросилась к окну, и первой очутилась возле него. Затем, опустив взгляд, я увидела, что Нильс проскользнул под кровать. Эмили все еще стояла посреди комнаты, с интересом оглядывая меня.
– Папа не захотел, чтобы ты пошла на вечер, и, конечно, он бы не захотел, чтобы ты наряжалась. Сними эту глупую одежду, – приказала она.
– Это не глупая одежда.
– Но глупо ее носить в твоей комнате, не так ли? Ну? – сказала она, видя, что я не реагирую.
– Да, наверное, да. – Сказала я.
– Тогда сними ее и убери.
Эмили сложила руки на своей маленькой груди и расправила плечи. Я поняла, что она не уйдет отсюда, пока я не выполню то, что она потребовала. Поэтому я подошла к зеркалу и расстегнула платье. Я стянула его. Потом сняла мамино ожерелье и браслет и сложила их в шкатулку на туалетном столике. После того как я повесила свое платье на вешалку, Эмили расслабилась.
– Так-то лучше, – сказала она. – Вместо того, чтобы заниматься этими глупостями, ты бы лучше молилась и выпрашивала прощение за свои деяния.
Я стояла в одном белье, ожидая, когда она уйдет, но Эмили продолжала разглядывать меня.
– Тебе следует задуматься о себе, – сказала она. – Думая о том, каких действий от меня ждет Господь, я решила, Он хочет, чтобы я тебе помогала. Я дам тебе молитвы и покажу раздел в Библии для постоянного чтения и, если ты поступишь так, как я сказала, возможно, спасешься. Ты сделаешь это?
Я поняла, что согласие – единственный способ выпроводить Эмили из комнаты.
– Да, Эмили.
– Хорошо. Встань на колени, – приказала она.
– Сейчас?
– Другого времени не будет, – отчеканила она. – На колени, – повторила она, указывая на пол. Я повиновалась, встав радом с кроватью. Эмили вытащила полоску бумаги из кармана и сунула его мне. – Читай и молись, – приказала она. Я медленно взяла листок. Это был пятьдесят первый псалом, самый длинный. Я тяжело вздохнула и, не споря с ней, начала: