Долгое лето
Шрифт:
Водяной шар медленно рос, колыхаясь в воздухе. Хинкасса не стала дожидаться, пока он замедлит рост - она уже лакала, и так жадно, будто год не пила. Речник покачал головой.
– Мерзкое растение - мерфина... Ничего, в Хэнгуле залечим твои ожоги. Пей, не торопись, воды хватит.
По дороге тяжело топотали Двухвостки и анкехьо, громыхали колёса гружёных повозок, - к Хэнгулу шёл небольшой караван, и Фрисс удалился в заросли Минксы, чтобы пропустить его. Злак склонил острые листья над дорогой, и лоза Кими уже обвила его и даже успела расцвести. Фрисс подобрал опавшие
Кот сидел в тени Минксы, свесив язык, и тяжело дышал. Его нос был в крови, а глаза едва виднелись из-под опухших век. Фрисс нахмурился и тронул шерсть на его плече, открывая свежие рубцы - следы от "когтей" Живой Травы.
– Ничего плохого не вижу, Алсаг. Царапины заживают, как им положено. Всё-таки ты отравился мерфиной. Посидел бы ты спокойно, я тебе нос помажу...
– Нуску, уберреги меня от его целительского ррвения!
– кот сердито фыркнул и отполз в траву.
– У меня крровь горрит, Рречник. Тоже, скажешь, из-за меррфины?!
Фрисс вздохнул и развёл руками. Живая ограда из мерфины была в двух шагах от путников, и её запах резал глаза даже Речнику, а у хеска нюх был куда острее. Угораздило же его сунуться мордой в листья...
– В Хэнгуле найду тебе лекаря, - пообещал Фрисс и оглянулся на дорогу. Караванщики-гвелы не смотрели на чужестранцев, они следили за своим стадом - полсотни товегов на узкой дороге норовили уйти в заросли, с той стороны живой изгороди на них хищно косились гигантские птицы хана-хуу, а влезать между товегами и мерфиной не хотели ни люди, ни крылатые кошки. Никто не видел и не слышал путников, и Фрисс был этому рад.
– Пойдём, Алсаг. Если бы ты держался лапами, а не когтями, я бы тебя понёс...
– Стрранные у тебя выдумки, Фррисс, - кот громко фыркнул и неохотно поднялся.
– Далеко до Хэнгула?
– Эсен-ме!– повозка, скрипнув, остановилась у обочины, гвел-возница спрыгнул на землю и шагнул к Речнику.
– Что-то с твоим зверем?
Большая серая кошка из клана Оремис перебралась с повозки на спину анкехьо, чтобы ящер не вздумал уйти без погонщика, и повернулась к путникам. Смотрела она только на Алсага - как и все йиннэн, встреченные странниками до того.
– Эсен-ме! Кот обжёгся мерфиной, - вздохнул Речник.
– Не знаешь, кто лечит таких зверей? Мы идём в Хэнгул, а тут такая беда...
– Гильдия Кррылатых поможет рраненому, - откликнулась кошка.
– Забиррайтесь в повозку.
– Да, мы довезём вас до города, - кивнул гвел и сел на спину анкехьо.
– Залезайте, там мешки с зерном - можете на них сесть.
– Спасибо вам, - склонил голову Речник и уселся на мешок. Повозка тронулась, подскакивая на каждом упавшем на дорогу стебельке, Алсаг распластался на дне телеги и закрыл глаза.
Мимо потянулись островки Минксы и Стрякавы, обширные пастбища, огороженные посадками мерфины, глиняные карьеры... Повозка ехала неспешно - она замыкала караван, а ему торопиться было некуда.
Наконец рыжевато-белые стены поднялись над травяным лесом, и Фрисс
– Вот и Хэнгул, - сказал Фрисс, потрепав Алсага по загривку.
– Город чародейства. Посмотри на стены!
Над кирпичными зубцами трепетали едва заметные в дневном свете языки белого пламени. Фрисс разглядел на стене людей в ярко-оранжевых плащах - Маги Огня охраняли Хэнгул наравне с гвельскими лучниками.
– Урр, - понуро отозвался Алсаг. При магах он разговаривать не хотел.
– В Гильдии Огня могут знать, кто такие Хинкассы, - прошептал Речник, глядя поверх повозки. Хеск навострил уши и вопросительно посмотрел на Фрисса. Глаза у несчастного существа по-прежнему были опухшие, кровь на носу запеклась.
– Мы всех найдём, Алсаг. Только не отходи от меня. Тут непростой народ...
– очень тихо сказал Фрисс и сжал лапу хеска.
– Ину!
...По городу, пропахшему магией, разгуливали сиригны и крылатые кошки, невозмутимые, как городские стены. Пёстро одетые кимеи со свитками, лютнями и флейтами сидели в стенных нишах и возникали из тенистого полумрака бесшумно, как призраки. Скхаа мелькали над крышами, как ласточки в погоне за мошкарой, и принюхивались к тучам на горизонте. Магические знаки сверкали на стенах и дверных завесах, проступали на плащах и халатах горожан, отражались в глазах йиннэн. Фрисс глазел по сторонам, уворачиваясь от назойливых торговцев, - на хеджей, пришельцев из пустыни, в длинных белых балахонах, на воинов в бронзовых латах, на Магов Огня и Земли...
Тень в чёрной мантии выскользнула из дома - одного из сотен кирпичных домов с грубой мозаикой из булыжников на стене - и остановилась, подалась обратно, наткнувшись на взгляд Речника. В тёмных глазах сверкнула странная злоба. Фрисс шагнул к незнакомцу, но тот уже скрылся, ускользнул в переулок. Речник пожал плечами.
– Видел, Алсаг? Это один из Магов Тьмы. Они поклоняются Вайнегу и призывают демонов, - пояснил он для кота.
– Демонов?
– хрипло мяукнул хеск с очень странным выражением в покрасневших глазах.
– Прризывают?..
Фрисс махнул рукой и тут же воровато огляделся - никто не слышал?
– Пойдём к колодцу, Алсаг. Ты, верно, пить хочешь...
Вода в Хэнгуле была скверная. Заглянув в извлечённый из колодца бурдюк из грубой кожи, Фрисс пробормотал заклинание очистки, прежде чем выплеснуть воду в лохань. Пока он сидел рядом и следил, как Хинкасса пьёт, крылатая тень мелькнула над головой, а потом кто-то встал рядом, уронив тень на Речника.
– Мир тебе! Это красивый и сильный зверь. Скажи, давно его мучает такая жажда?